Я взял для себя. Идите, никто вас не прогонит, берите, сколько хотите. Это Европа!
Мы потянулись за шампанским и скоро уже сидели за своим столом, заставленным фужерами и крошечными бутербродами. Один из нас, фотограф из «Советского экрана», вдруг вскочил с радостным воплем:
Здесь Капралов! Я его снимал!
И бросился к известному киноведу, корреспонденту «Правды» на фестивале. Вскоре он вернулся и сообщил нам.
Я рассказал Георгию Александровичу, как мы сюда попали и он посоветовал немедленно ретироваться отсюда. Говорит, может выйти большой скандал. Его самого пропустили сюда на пять минут только потому, что здесь его почтовый бокс он зашел забрать срочную почту.
Мы решили, что вызывать скандал на Каннском фестивале никому из нас не нужно, и потянулись к выходу, надеясь, что крепкие мужчины, стоящие в дверях, не должны нам помешать выйти из помещения. Охранники не задали нам никаких вопросов, только удивленно посмотрели на наши галстуки-бабочки и непарадные куртки.
Оказалось, по туннелю мы прошли под набережной Круазет и попали в отель «Карлтон», где проходило какое-то мероприятие в рамках фестиваля. Выйдя
на набережную мы с удовольствием вдохнули свежий морской воздух и только теперь почувствовали, что находились все же под большим нервным напряжением все это время.
Ребята, посмотрите, какую я пепельницу спиздил на память! сказал оператор из Литвы и показал нам шикарную пепельницу с монограммой отеля «Карлтон».
Мы все дружно ему позавидовали. Что тут поделаешь славное боевое прошлое, военный опыт и в мирной жизни могут пригодиться. Особенно за границей.
ЭКЗАМЕН НА ГРАЖДАНСТВО
Я не совсем был уверен в своей теперешней памяти: смогу ли я запомнить на английском ответы на сложные вопросы экзамена (ответы все у меня были), с английским тоже у меня дела обстояли плохо язык, так нравившийся мне в устах исполнителей джаза в бытовом применении показался очень неповоротливым и нелогичным. В этой связи мне часто вспоминается такой анекдот: «Гиви, ты помидор любишь?». На что Гиви отвечает: «Если кушать да, а так нет». Вот и у меня так с английским: если слушать да, а так нет. А насчет правописания, здесь я ярый противник создания одного звука с помощью двух-трех и даже четырех букв. Проще и разумней, на мой взгляд, было ввести в алфавит новые три-четыре буквы, дающие искомые звуки и упрощающие чтение и написание слов. В результате, я уверен, повысилась бы общая грамотность, да и новым эмигрантам легче было бы читать и писать на английском.
Думая о предстоящем экзамене я припоминал разные наши институтские хитрости вроде перевязывания горла бинтами, мол, потерян голос, говорить трудно; липовый гипс на правой руке писать не могу и т. д. Все они не подходили для применения в совсем другой части Света, притом в моем возрасте и еще на таком ответственном экзамене. Тогда меня осенила идея использовать «вилчер» такой стульчик с колесиками, который толкают перед собой пожилые люди или инвалиды для большей устойчивости при ходьбе. Мне казалось, что, если я приду на экзамен, катя перед собой такой стульчик, экзаменаторы сделают мне снисхождение и примут экзамен, даже если у меня будет не все гладко с ответами. Я даже достал такой стульчик и начал лома репетировать ходьбу с ею помощью. Но один из моих знакомых, уже долгое время живущий в США, увидев мена со стульчиком и угнав, с камей целью я тренируюсь с ним, скатал, что если меня и (обличат в умышленном обмане с использованием этого стульчика, то меня могут вообще депортировать из страны здесь очень ценят честность и карают за обман. Пришлось забыть о стульчике, но идти, не защитив себя ничем, я не мот и потому пошел на экзамен с тростью. Тут, я был уверен, меня не могут застукать на обмане у меня не хроническая болезнь ножных суставов, нет, но мот ведь я повредить ногу накануне экзамена? Мог. Аргумент мне казался вполне жизненным, а палка должна была все же вызвать у экзаменаторов снисхождение к пожилому, не совсем здоровому человеку. И потому я пришел на экзамен с палкой.
Все соискатели на гражданство сидели в большом зале, экзаменаторы входили в этот зал, выкрикивали фамилии и уводили людей на экзамен. Мою жену вызвали раньше меня, и я остался один, прислушиваясь к выкрикиваемым фамилиям.
Высокий крепкий лысый негр выкрикнул фамилию, но никто не поднялся в зале. Он выкрикнул ее еще раз, и тут мне показалось, что в гортанных звуках есть что-то, отдаленно похожее на мою фамилию. Я привстал, и негр, еще раз назвав фамилию (теперь я понял процентов на 50, что эта моя фамилия), подал мне знак, чтобы я шел за ним. Демонстративно припадая на палку, я все же развил необходимую скорость, чтобы догнать его и не потерять в лабиринтах коридоров. Негр обернулся и бросил мне что-то через плечо. Я ничего не понял и продолжал идти за ним. Он опять что-то рявкнул через плечо. (Надо сказать, что у многих негров, мне кажется, такое устройство гортани и рта хороший пример Луи Армстронг по прозвищу Сумчатый рот, Сачмо, что звук после голосовых связок проходит там какую-то обработку и выходит в таких частотах, что нормальное ухо не сразу воспринимает этот звук как речь, а как пение превосходно.) Я опять ничего не понял и потому крикнул ему вдогонку на английском: