Вот это отлично будет, согласился Пешехонов, и опять потянулся к телефону...
Он с наслаждением пил уже третью чашку кофе, когда секретарша принесла утреннюю почту. Поверх всяких служебных бумаг лежал нераспечатанный конверт. Пешехонов допил кофе, отнес прибор на угловой столик и взял письмо. «Знакомый почерк», лишь взглянув на конверт, подумал Пешехонов. Обратного адреса не было. Он разорвал конверт. Письмо было от Граниной.
«Уважаемый Дмитрий Сергеевич! Вчера вернулась домой. В мои планы не входило писать вам немедленно, но дело вот в чем. Дома меня ожидало письмо. И знаете от кого? Даже страшно сказать: от Надюши.
Это письмо она написала за несколько дней до своей смерти. Но, написав адрес, не указала нашу республику. И вот письмо, судя по штемпелям, попало в Азербайджан там тоже есть город Кировабад, а потом уже к нам. Но не в этом главное. В письме есть непонятные строки. Я чувствую, что за ними что-то скрывается. Может быть, они что-нибудь подскажут вам? Жду с нетерпением окончания дела и весточки от вас. Желаю вам удачи. С уважением Г. Гранина».
Письмо Громовой к Граниной действительно было очень длинным. Она подробно сообщала о своей жизни: о работе, о кинокартинах, о прочитанной книге и т. д. Все это интереса не представляло. Но вот дальше шли подчеркнутые (видимо, Граниной) строки:
«...А на днях произошел ужасный конфуз. Я пришла домой в час дня, а должна была прийти лишь в четыре. Арвид в этот день не работал, так как заступал в вечернюю смену. Но его дома не оказалось. Я только успела переодеться, как услышала его шаги на лестнице. Мне захотелось подурачиться. Недолго думая, я юркнула в наш большой шифоньер и неплотно прикрыла за собою дверь. И ты можешь представить мое положение, когда в комнату вошел Арвид, а с ним его знакомый Генрих. Я не смогла решить, что делать. Вылезать из шифоньера на глазах у малознакомого человека глупо, нелепо, смешно; оставаться там неизвестно сколько времени тоже приятного мало... Все же я решила оставаться там. На мое счастье, Генрих скоро ушел. Оказывается, он принес какой-то радиоприемник. Меня поразил тон его разговора с Арвидом, и поэтому я запомнила его почти дословно:
Учти, что передатчик мне нужен через три дня. Пропустить сеанс нельзя. Буду ждать тебя ровно в девять вечера.
Хорошо, Генрих. Сделаю к сроку, как-то покорно ответил Арвид.
Смотри, чтобы никто не видел, уже уходя, сказал Генрих.
Будь спокоен, ответил ему Арвид, провожая до дверей.
Когда Арвид, выпустив гостя, вернулся в столовую, я уже стояла у окна и улыбалась, как дурочка. Увидя меня, Арвид почему-то очень растерялся. Он некоторое время смотрел на меня, как на привидение. А мне было очень неудобно видеть это.
Я ему сказала:
Арвид! Я хотела пошутить. Разыграть тебя. Извини меня за эту глупую шутку.
Лишь после этого Арвид вспылил и стал кричать на меня. Я долго объясняла ему глупость своей шутки и просила не сердиться. Наконец Арвид успокоился и стал рассказывать мне, что Генрих готовится к соревнованию по «охоте на лис». Все время усиленно тренируется. Но не хочет, чтобы заранее кто-нибудь знал об этом, так как он не состоит ни в каком спортивном обществе и думает выступить как любитель-одиночка. Но у него испортился приемник, и он принес починить его. Мне это было совсем не интересно, но я была рада, что все прошло и Арвид уже не сердится. Но это не все: через несколько дней у меня с Арвидом опять была неприятная стычка. Я ждала его дома. Уже стемнело, а его все не было. Тогда я решила встретить его. Я прошла уже улицу и выходила к шоссе, когда увидела, что там стоят Арвид и опять этот противный Генрих. В это время подошел автобус, и Генрих сел в него. Заметив меня, Арвид быстро подошел ко мне и беспричинно грубо стал разговаривать. Он даже употребил такую фразу: «Ты опять шпионишь за мной?»
В последние дни он стал какой-то нервный и раздражительный».
Дальше Надя опять сообщала о различных житейских мелочах.
Едва дочитав письмо до конца, Пешехонов схватил трубку телефона и стал лихорадочно крутить диск.
«Так вот тут какой завязывается узел! думал он, ожидая ответа с другого конца провода. Лишь бы успеть! Как бы не опоздать». Наконец он услышал голос Фалина.
Фалин! Саша! Ты хорошо слышишь меня? кричит в трубку Пешехонов и замечает, как дрожит его рука с зажатой в ней телефонной трубкой и как ненужно громко кричит он. Саша! Слушай меня внимательно, уже тише и спокойнее говорит Пешехонов. Прибыл домой Эглит или нет? Нет?! Это очень хорошо. А хозяйка Эглита знает, что его ожидают работники милиции? Нет?! Ты уверен в этом? Хорошо! Так вот, немедленно возвращайтесь сюда. Слышишь? Немедленно. Чтобы духу вашего там не было. Ты понял? Повтори. Так, правильно. Приезжай прямо ко мне. Пешехонов положил трубку на рычаг и, облегченно вздохнув, отвалился на спинку кресла, но тут же вскочил и направился в кабинет прокурора...
Да! Удачно все сложилось у вас, выслушав Пешехонова, произнес Виктор Иванович, еще немного и обрубили бы мы концы. Прокурор задумался, а потом сказал: Готовьте постановление о передаче этого дела в КГБ. Я сейчас позвоню генералу Упельнику и поставлю его об этом в известность...