Мне открыл мужчина лет пятидесяти, с желтушным лицом печеночника. Одет он был в потертый костюм с галстуком, как доцент дешевого вуза.
Что вам угодно?
Я хотел бы поработать.
Видно, мой вид плохо вязался с этим заявлением, потому что доцент не спешил впустить меня.
А у вас уже есть опыт работы?
А то! Я, можно сказать, родился на работе.
Доцент распахнул для меня дверь. Я оказался в коридоре огромной коммуналки. Я даже не знал, что такие еще сохранились.
По правде говоря, это очень кстати. У нас ключевой исполнитель не вышел на смену, так что, если вы не против сразу приступить
Я готов!
А какое у вас амплуа?
Это был вопрос на засыпку. Я решил не врать.
Я детектив.
Полицейский? Очень хорошо. У нас давно не было полицейского Роза Михайловна! крикнул он в глубь квартиры. У нас сохранился костюм нью-йоркского копа?
Роза Михайловна была полная женщина в толстых очках, по виду зав. кафедрой из того же вуза, что и мужчина.
Она окинула меня взглядом.
Да, ему должно подойти.
Она отвела меня в одну из комнат, где из огромного шкафа выудила театральный реквизит, действительно напоминавший форму американского полицейского.
Переодевайтесь.
Я стал переодеваться, но замялся, когда увидел в комплекте черные стринги.
А это обязательно?
Роза Михайловна поняла вопрос по-своему.
Конечно, обязательно! Вам что, не сказали? У нас легкий жанр, полный контакт исключен. Стринги должны быть все время на вас. Вы меня поняли?
Понял, не дурак.
Ладно, когда будете готовы, идите вон туда. Она указала на дверь, из-за которой доносилась музыка и выбивался яркий свет.
Шагнув в комнату, я споткнулся о протянутый на полу кабель, чуть не сбил осветительный прибор и в результате рухнул на кровать, где обнаружил Валерию, дочь судьи и студентку юридического вуза. Она лежала на боку с закрытыми глазами, изображая невинный сон. Из одежды на ней были только стринги вроде моих, только в цветочек.
Мотор! крикнул доцент, который стоял за профессиональной камерой на треноге и, видимо, был режиссером и оператором в одном флаконе. Импровизируйте, мне нужна импровизация! Включите фантазию!
Наклонившись над невинно спящей девушкой, я сказал ей на ухо:
Валерия, я частный детектив приехал, чтобы забрать вас и отвезти к вашей матушке.
Глаза девушки распахнулись. Она попыталась оттолкнуть меня.
Пусти! Негодяй! Хам!
Пытаясь сдержать ее, я оказался на ней, растянувшись во всю длину.
Сзади прозвучал голос доцента: «Роза Михайловна, брюки!»
Несмотря на свою комплекцию, женщина ловко, избегая попадания в кадр, подобралась к кровати и стянула с меня штаны.
Девушка отчаянно боролась. Мне стало ее немного жалко, но отпустить я ее никак не мог она была моими счетами за квартиру и пропитанием, плюс зарплата Елены Ивановны.
Валерия, успокойся
Она изо всех сил пыталась высвободиться, но сбросить с себя мои девяносто килограмм ей было не под силу.
Вдруг она закричала:
Спасите! Помогите! Насилуют!
Меня пронзила боль своими острыми коготками надежда отечественной юриспруденции расцарапала мне грудь.
В комплект нью-йоркского копа входили наручники, которые оказались почти настоящими. Одним махом я приковал Валерию к стойкам кровати сказались годы полицейской службы.
Царапаться она больше не могла, но продолжала истошно орать и пыталась меня укусить. Одновременно она энергично двигала бедрами, стараясь то ли
спихнуть меня, то ли заехать мне коленом куда не надо.
Клянусь, я никогда в жизни не покушался на юных девушек и в мыслях не было, но от всей этой возни с практически голой красоткой у меня как бы это сказать у меня в стрингах возникло некоторое напряжение. Теперь я понял, что имела в виду Роза Михайловна, говоря про полный контакт.
Добрая женщина могла быть спокойна полного контакта не было и быть не могло, но, боюсь, какой-то неполный контакт помимо моей воли имел место.
Вдруг Валерия перестала кричать. Она тяжело задышала, кусая губы, и
И тут прозвучало: «Снято!»
Я слез с Валерии, отстегнул наручники, накинул на нее какое-то покрывало. Девушка не противилась.
Доцент-режиссер был очень доволен.
Отлично! Правда, я в этом эпизоде имел в виду сцену соблазнения, но на насилие тоже всегда есть спрос.
Он отвел меня в сторонку.
Слушайте, я никогда не видел Леру такой. Сколько игры, экспрессии! Что вы ей сказали?
Я импровизировал. Сказал, что отвезу ее к маме.
И это подействовало?
Ну, вы же сами видели.
Он смотрел на меня задумчиво.
Вообще, такие ходы это не наш жанр. Но я давно уже думал выйти за эти узкие рамки и подняться на уровень настоящего, психологического кино. Если мы затеем полный метр, на вас можно будет рассчитывать?
Обязательно, сказал я.
Гонорар первого числа каждого месяца.
Заметано.
В дороге Валерия молчала, отвернувшись от меня. Потом попросила, вполне человеческим тоном:
Отпусти меня, а?
Не могу, милая. Ты моя работа.
Хреновая у тебя работа.
Бывает и хуже.
Она еще помолчала, потом вдруг выдала:
Давай сбежим вдвоем! Я накопила денег, хватит на билеты до Америки.
А на что тебе далась эта Америка?
Там свобода.
Ты там бывала?.. А я бывал. Там такое же дерьмо, только в профиль.