Что же вы молчите? Почему вы все молчите? вскрикнула вдруг девочка.
А, ты собралась возразить? Ну, давай, давай. Ты, мерзкое отродье!
Он подлетел к девочке и занёс руку, собираясь нанести удар. Дара инстинктивно дёрнулась, но все же устояла. Она увидела прямо перед собой горящие фанатичным огнём глаза старика. Она ещё не знала, не успела узнать в свои пятнадцать лет, что этот огонь сжигает всё, не оставляя ни куска нетронутой земли. Что он не слышит доводов и не приемлет возражений. Что он пожрёт всякого, кто встанет у него на пути, и есть только один способ противостоять ему сделать свой огонь сильней этого огня и никогда, ни за что не подчиниться, не дать войти в себя и выжечь всё живое.
Лапища Ситху шмякнула по лицу девочки. Лопнула, как переспевшая ягода, губа, и тёплая кровь брызнула на подбородок. Но Дара не опустила глаз.
Ты тупая девчонка. А я старик. Я знаю, как нужно. А ты ты просто подкидыш. Неизвестно, кто бросил тебя здесь. Я и тогда был против, чтобы она оставила тебя. Я знаю Он хитро посмотрел на Дару. Чувствую, что на тебе печать уродства! О, я видел много такого там, в большом мире. Многие из вас, окинул он исступлённым взглядом толпу, даже не могут себе представить, что я видел. И какие уроды, противные всему роду человеческому, бывают там. Там! Он указал рукой куда-то вдаль. Она только выглядит, как мы. Как нормальные люди. Но на самом деле она урод! Мерзкие, богопротивные создания, которые хотели всех нас убить! От взгляда его выпученных глаз становилось жутко. Вот и она всё хочет вас убить! Это тебя, тебя надо было принести в жертву Эйо! Хоть на что-то сгодилась бы.
На последнем он вдруг задохнулся, закашлялся. Мелкие брызги слюны полетели девочке в лицо. Отхаркнув, он снова поднял руку, как будто намереваясь опять отвесить оплеуху, но в этот момент кто-то выскочил из темноты и резко ударил
по занесённой руке.
Дара улыбнулась про себя, ведь это был Миро. Старик оттолкнул Ситху и заслонил от него девочку.
Довольно! тихо, но твёрдо сказал он. Дара не сделала ничего плохого.
Ситху, с перекошенным от злости лицом, всё же отошёл в сторону. Тон его стал более спокойным.
Ты, кажется, пропустил начало нашего собрания, Миро. Не то ты бы знал, в чём она виновна.
Это не повод бить ребёнка. Не смей прикасаться к ней, Ситху.
Авторитет мастера Миро в деревне был настолько непререкаем, что Старейшина предпочёл отойти на другую сторону поляны, но всё же продолжил представление.
О, Эйо! Вождь вскинул руки в экзальтированном жесте, повернувшись лицом к горе. Что мне сделать с этой уродкой, противной всему роду человеческому?
И, выдержав паузу, продолжил:
Эйо дал мне свой ответ. Ведь только я, взглянул он на свою паству, только я могу разговаривать с ним.
По толпе разнёсся неясный шёпот.
Что? Что такое? Кто-то тоже желает высказать своё слово? Давайте!
Посадим её в яму?
Ситху покосился на Миро, который всё ещё прикрывал собой девочку.
Нет! Это для неё слишком мягкое наказание. Мы поступим так: если она продолжит нам вредить, мы изгоним её! И она никогда не вернётся! Пусть идёт туда, куда так рвётся! Пусть чудовища сожрут её! Таково моё слово. Завтра в полдень, продолжил он чуть погодя, мы принесём нашу жертву. Я сам выберу мать, которая удостоится этой чести.
После этого старейшина развернулся и, не прощаясь, пошёл прочь сквозь деревья.
Вскоре огни погасли, и опустевшая поляна вновь стала темна и безмолвна. Дара так и стояла, всматриваясь в темноту, не замечая проходящих мимо людей и чувствуя, как большая рука старика гладит её по щеке. А потом её обняла рука матери. Девочка подняла глаза и увидела, как стекают по лицу женщины медленные слезы.
Через некоторое время, когда она наконец забылась коротким сном, дверь скрипнула, и послышались знакомые шаги. Брат подошёл к ней и погладил по плечу. Дара не шелохнулась.
У меня кое-что для тебя есть, проговорил он глухо и отошёл, чтобы принести свёрток. Вот.
Дара решила, что разговаривать с ним у неё нет ни малейшего желания. Поняв это, Кий только добавил:
Посмотри, когда я уйду. Мы сделали это с мастером Миро.
Шаги затопали к двери, дунуло холодом, хлопнула створка.
Дара, повременив, чтобы убедиться, что он не вернётся, сняла ткань. Внутри свёртка оказалось то, от чего тяжесть мгновенно сошла с её сердца и опустилась глубоко в землю: новенький лук. Прекрасный, совершенный. Она осторожно провела рукой по резьбе, по тетиве. Прочная. Подержала лук в руках лёгкий. Плечи будто бы слишком длинные, хотя надо попробовать в деле. Стоило поднести лук к свету, чтобы рассмотреть получше. Резная рукоять изображала лесных зверей олень, медведь, волк, заяц. Все они бежали, переплетаясь между собой. В этот узор были вплетены корни деревьев, ветви и листья. Единство леса, где все связано между собой, о чем всегда говорил Миро.
Внезапно она решила, что пойдёт к Эйо. Раз все пойдут, раз пойдёт мать, раз пойдёт брат, значит, должна и она. Это её деревня, и она ничем не хуже других. Урод! Вот как назвал её Ситху. Да, может, она не красавица. Но тоже часть целого. А потому должна там быть.