Вы уже знаете, что я получил за войну Анну на саблю и Станислава 3-й степени с мечами, теперь к этому прибавилась медаль серебряная за участие в боях.
Забыл сказать, что мы попали на житье в Таку из-за того, что Гиляк сидел на камнях в шхерах у Бицзыво, но благополучно снялся. Я настолько привык к Таку, что даже как-то грустно было уходить оттуда. Проводы нам были самые сердечные: наши английские приятели даже всплакнули.
Как только мы пришли в Артур, меня сейчас же перевели на время предстоявших маневров на эскадренный миноносец Касатка, где мне сразу пришлось попасть на амплуа старшего офицера-минера и артиллериста. Маневры продолжались с 10-го по 20-е октября. Ну и досталась же нам каторга: офицеров на миноносце всего двое, не считая командира и механика, так что нам приходилось стоять на вахте через каждые четыре часа: командир становился на вахту от 1 до 4-х ночи: давая этим нам возможность отдохнуть 8 часов. Мотало нас до безобразия, и тут я убедился, что не страдаю от качки, службу нес все время исправно, ел и спал великолепно.
Маневры были довольно скучные. Единственный интересный эпизод был, когда мы на Касатке ночью вошли никем не замеченные на Талиенванский рейд, забрались в самую середину неприятельской эскадры, взорвали Адмирала Нахимова и благополучно удрали. Кончились маневры, не успели мы еще отдохнуть, как попали в еще худшее положение: Скрыдлов стал таскать нас с собой каждую неделю в море на эволюции, с понедельника до пятницы.
Две недели он нас таскал, а на третьей мы во время одной из рискованных эволюций вследствие ошибки рулевого столкнулись с Нахимовым и совершенно свернули себе нос на левую сторону. К счастью, мы благополучно добрались до Артура, Касатку ввели в док, где она кончила кампанию и чинится. Меня же перевели на Донской, чего я давно ждал. Донским командует Ван-дер-Шкруф, которого вы, кажется, видели у Евтихия Константиновича: он с ним ездил на охоту. Я сам хлопотал попасть на Донской, т.к. для меня из всех уходящих судов почему-то этот корабль и его командир казались наиболее симпатичными: посмотрим, каковы они окажутся на самом деле.
Курьезно, что на Донском идет и мичман Рененкампф, мой спутник на Москве. Давненько я от Вас не получал писем, ну да теперь скоро увидимся. Вы мне переводили деньги, спасибо, но я здесь получаю больше, чем достаточно (282 рубля в месяц), и мне как-то неловко было бы воспользоваться этими деньгами; они были переведены во Владивосток, где я не был уже год, я и не хлопотал об них, надеясь, что деньги благополучно вернутся к вам обратно за ненахождением адресата. Во всяком случае, большое Вам спасибо: самый факт перевода меня искренно тронул, во-первых, как доказательство заботы о моей злополучной персоне, а вовторых, я думаю, не многие мои товарищи обладают столь приятным для нашего брата родителем. Извините меня, что я пишу так редко, виноват кругом! У меня как-то не укладывается на бумагу то, о чем
хотелось бы переговорить лично, видно, плохой я писака
Я только что назначен на крейсер I ранга "Дмитрий Донской", уходящий в начале декабря в Россию.
Часть III Обратный путь с Дальнего Востока в Балтийское море. Минные классы. Накануне войны с Японией. (1902-1904 гг)
XXXVI. Гон-конг. Крейсер I ранга ДмитрийДонской. 1 января 1902 г.
2 января уходим в Сингапур, оттуда в Пуловей. Ушли мы из Артура 12 декабря. Погода там была мерзкая: мороз и беспрерывная снежная метель (пурга). Было настолько плохо, что я, сравнительно выносливый, и то простудился и поправился только недавно: перестал чихать и кашлять уже в тропиках. Насколько была холодна и неприветлива артурская погода, настолько же были теплы и сердечны устроенные Артуром проводы нашей эскадры. И не мудрено: уходили как раз те суда, которые заняли Артур и почти бессменно провели в нем три последние года. С первого декабря и до самого ухода вечера и прощальные обеды следовали один за другим.
Наша эскадра устроила бал в театре при матросской чайной; этот бал удался во всех отношениях, в Артуре его долго будут помнить. Артурский гарнизон ответил нам грандиозным обедом в гарнизонном собрании с такой выпивкой, которую мы, в свою очередь, будем долго помнить. Нашу эскадру ведет необыкновенно свирепый адмирал, бывший командир Владивостокского порта, контр-адмирал Чухнин. К счастью, Дмитрий Донской и Владимир Мономах составляют отдельный отряд, идущий самостоятельно под начальством командира Донского Ван-дер- Шкруфа, так что адмиральские неистовства ложатся целиком на Сысой Великий, его флагманский корабль, Наварин, Адмирал Корнилов; на нас-то он рычит только издалека. Адмиральский отряд стоит теперь в Маниле, и соединимся мы с ним только на несколько дней в Пуловере, а потом опять разойдемся до Средиземного моря.
Пуловей маленький островок в северной части Малакского пролива, почти совершенно дикий. На нем имеется голландский угольный склад и живут человек 12 европейцев; последнее время он служил угольной станцией и для наших судов. Поговаривали даже одно время, что голландцы предлагали нам купить Пуловей, и это весьма возможно. Как бы то ни было, он избран для нашего отряда местом соединения для производства эскадренных учений: тут же нам, вероятно, придется испытать всевозможные мытарства; к счастью, потом мы опять разойдемся с адмиралом.