Драматическое отставание юридической и политической системы государств от технологического развития. Существующие институты не способны эффективно регулировать нетрадиционные вопросы, такие как синтетическая биология, искусственный интеллект, совершенствование человека, как в части законодательной и правоприменительной практики, так и в практической деятельности. Темпы технологических
изменений значительно опережают возможности государств, агентств и международных организаций по установлению и применению юридических норм, технических стандартов, управленческой политики. Это порождает все более увеличивающийся трагический дисбаланс между возможностями и полномочиями государств в новых сферах. Это благоприятствует наращиванию потенциала террористов, преступников и субъектов кумовского (дружеского) капитализма. Это особенно верно для киберпространства, где частные коммерческие акторы и преступные структуры играют де факто большую роль в формировании тенденций развития, чем государство.
Многомерная многосторонность. В условиях кризиса национальных государств и международных институтов, наиболее динамичные акторы будут стремиться к заключению многосторонних соглашений по все ширящемуся кругу вопросов. Сторонами таких соглашений могут быть не только и не столько национальные государства, сколько частные компании, организации гражданского общества и местные, а также региональные органы власти. Например, уже сегодня в Великобритании ведущие IT компании, типа Google, заключают прямые соглашения, в которых участвуют не правительство Великобритании, а органы власти Шотландии, Уэльса, различные общественные организации и мэрия Лондона.
В следующие 20 лет будут нарастать риски возникновения конфликтов, в том числе межгосударственного характера. Конфликты будет порождать не только соперничество между крупными державами, но и их увлечение гибридными и прокси-войнами. В межгосударственных конфликтах все шире будут участвовать ЧВК, иррегулярные воинские образования, рекрутируемые из бывших военных и криминала и т. п. Данный фактор в сочетании с нарастанием глобальной террористической угрозы и усилением нестабильности в несостоявшихся и гибридных государствах особо взрывоопасен в условиях распространения смертоносных и разрушительных технологий.
Ожидается перелом тенденции, имевшей место в последние 30 лет, и связанной со снижением числа и интенсивности конфликтов. Вероятно, в предстоящие 20 лет число, разнообразие и интенсивность конфликтов увеличатся. Соответственно заметно возрастет не только смертность на поле боя, но и потери среди гражданского населения.
В условиях, когда небольшие террористические, повстанческие и преступные группы могут иметь на вооружении технологии массового поражения, может возникнуть уникальная ситуация, отбрасывающая нас в Средневековье, когда с бандами преступников и отрядами наемников воевали государства. Эта тенденция уже проявляет себя. Согласно данным, количество, интенсивность, человеческие и экономические издержки конфликтов неуклонно растут, начиная с 2011 г.
История гражданских конфликтов в Египте, Ливии, Сирии, на Востоке Украины показывает, что для подобных конфликтов характерно стремительное нарастание числа независимых друг от друга участников, вплоть до полной неразличимости повстанцев, террористов и криминальных группировок. Главная опасность конфликтов подобного типа состоит в том, что в них, так или иначе, участвуют в виде сил поддержки крупные державы. Соответственно неуправляемые локальные конфликты вписаны в глобальный геополитический контекст и повышают риски возникновения серьезных кровопролитных конфликтов. Принципиальной чертой следующих 30 лет является стирание граней между военными и невоенными инструментами, между войной и миром, между юридическими нормами, применимыми в мирной и военной жизни. Более того, в ходе таких конфликтов стираются четкие грани между повстанцами, преступниками и террористами. Это становится огромной проблемой для всех крупных держав.
Будущие конфликты предполагают расширение сферы противоборств. Наряду с военной и дипломатической, противоборства будут происходить в информационной, психологической, экономической и технологической сферах. В будущих конфликтах более слабая сторона будет максимально уклоняться от традиционных военных действий, и сосредотачивать свои усилия на террористических атаках против мирного населения и разрушении критической инфраструктуры противника. Инициаторы конфликта будут уходить во все более глубокое подполье.
Война в физическом пространстве будет все более приближаться по своему характеру к войне в киберпространстве. Идеалом для инициаторов подобных конфликтов будет ситуация, когда невозможно разобрать, кто, зачем и против кого воюет. Первый пример такого рода конфликта можно наблюдать в настоящее время в Сирии.
Для инициаторов конфликтов нового типа главным инструментом станет целенаправленное стравливание
между собой этнических, религиозных, культурных, экономических и политических групп и их максимальное раздробление. Данная технология позволяет нарушить инфраструктуру общественного сотрудничества, которая является основой функционирования любого государства, возможно не менее важной, чем сама государственная власть. Такая стратегия направлена на максимальное обезличивание инициаторов при минимизации их расходов с их перекладыванием на население и различного рода группы внутри страны поля конфликта.