Виток 5, движение вверх
Никому из русских не следует предаваться подобным видениям. На их стороне об этом молчат, и молчание исполнено зависти тринадцатый, четырнадцатый, пятнадцатый и шестнадцатый американцы вскоре высадятся на свято чтимую пыльную твердь, куда до сих пор не ступала нога русского человека. Ни разу. Российских флагов там тоже до сих пор нет. Русским не следует смотреть сны ни об этой высадке на Луну, ни о первой, ни о второй, ни о третьей, ни о четвертой, ни о пятой, ни о шестой, но разве можно управлять своими сновидениями?
На снимке Коллинза изображен лунный модуль с Армстронгом и Олдрином на борту, за их спинами Луна, примерно в двухстах пятидесяти тысячах миль за ней Земля, голубая полусфера, парящая в непроглядном
мраке и несущая на себе человечество. По общему убеждению, единственный человек, отсутствующий на снимке, Майкл Коллинз, и эта идея завораживает. Все прочие люди, о существовании которых известно в настоящее время, присутствуют в кадре, не хватает лишь того, кто сделал снимок.
Антон никогда всерьез не разделял этого утверждения и не пленялся им. А как же люди на противоположной стороне Земли, не попавшей в объектив, и жители Южного полушария, которое поглощено космическим мраком, ведь там в этот момент была ночь? Есть они на фотографии или нет? На самом деле на ней никого нет, никого не различить. Все превратились в невидимок Армстронг и Олдрин в лунном модуле, человечество на планете, которая отсюда вполне может показаться необитаемой. Наиболее убедительным и очевидным доказательством жизни на снимке является фотограф его глаз возле видоискателя, тепло его пальца, жмущего на кнопку затвора. В этом смысле самым чарующим в снимке Коллинза является то, что в момент съемки он единственный человек, который на нем запечатлен.
Отца Антона наверняка огорчила бы мысль, что единственный человек на фото, единственная форма жизни во Вселенной это американец. Антон вспоминает, как отец рассказывал ему истории о высадках русских на Луну, запутанные, подробные, причудливые истории, которые Антон стараниями отца принимал за чистую монету и которые, увы, были всего лишь сказками. Эти сказки произвели на него неизгладимое впечатление. Когда Антон спрашивал у отца, сможет ли он, когда вырастет, стать следующим русским, который полетит на Луну, отец отвечал, да, сможет и станет, так предначертано звездами. Более того, на поверхности Луны, возле российского флага стоит коробочка с «Коровкой», любимыми конфетами Антона, ее специально для него оставил там последний космонавт, побывавший на Луне. На коробочке выведено имя Антона, и однажды он поднимет ее и отведает эту «Коровку».
Сейчас Антон уже не помнит, когда ему стало понятно, что отец все сочинил и ни один русский не летал на Луну, а значит, там нет ни флага, ни «Коровки». Не помнит он и того, когда именно решил, что частично воплотит отцовскую выдумку и сам отправится на Луну. О своем намерении Антон рассказал жене. Говоря об этом, он испытывал необычайную уверенность и заранее гордился собой, преисполненный растущего чувства национального, личного, мужского, а впоследствии и отцовского долга; он полетит на Луну, станет первым русским на Луне, первым, но не последним. С того разговора минуло уже много лет.
В первом из двух сновидений Антон просто рассматривал фотографию, и то, что на ней запечатлено, ощущалось им как реальность, словно он являлся Коллинзом, парил в космосе и был единственным человеком во Вселенной. Во втором сне Антон опять парил, испытывая то же ощущение спокойного одиночества, и внезапно уловил какой-то звук тихий шепот, оживленное перешептывание тысяч или миллионов голосов. Антон прислушался, и Земля будто переместилась ближе, голоса заговорили громче и требовательнее, слились в один и стали его собственным. Он видел себя, а может, и не себя, а собственный голос, он был собственным голосом, который стоял на поверхности Земли и смотрел в космос, на Луну, которая теперь находилась ужасно далеко и была размером с мелкий окатыш; и он кричал, обращаясь к жене, которая теперь находилась по ту сторону объектива фотоаппарата, на этой далекой Луне или где-то вблизи нее. И конечно, жена не слышала криков Антона, но он неведомым образом знал, что она видит его в объектив, видит, как он разевает рот и машет руками, точно просит о спасении или сам предлагает кого-то спасти, Антон не знал, который из двух вариантов верен.
Порой Нелл подмывает спросить Шона, как это он может быть астронавтом и верить в Бога, того самого из истории о сотворении мира, но она и так понимает, что сказал бы Шон. Он ответил бы вопросом на вопрос и поинтересовался, как это она может быть астронавтом и не верить в Бога. К общему знаменателю им все равно не прийти. Дальше Нелл обвела бы рукой иллюминаторы левого и правого борта, по ту сторону которых простирается бесконечная свирепая тьма, лежат солнечные системы и галактики, разбросанные как попало, а поле зрения настолько безгранично и многомерно, что практически можно увидеть искривление пространства-времени. Посмотри, сказала бы она. Мне кажется, вот так расшвырять все это могла лишь некая чудесная безвольная сила.