Всего за 199 руб. Купить полную версию
От вас вкусно пахнет, вяло сообщила ему, не сумев скрыть удивления.
Лорд Соррен тем временем снова открыл портал, в который и шагнул с моим обмякшим телом на руках.
Закапывать несете? пошутила по-дурацки.
Почему-то тишина пугала. В ней особенно остро чувствовалось напряжение, которое я испытывала, находясь в руках мужчины. Да и он больше не сыпал угрозами и не выказывал раздражения.
Дракон перенес нас в уже знакомую гостиную. Новенькая мебель сверкала наполированными поверхностями и позолоченными ножками в свете огромной люстры. Вместо привычных мне лампочек последняя была нашпигована искусственными свечами со стеклянными колбами, внутри которых мягко и равномерно горел молочный свет. Длинная, обитая бархатом кушетка ласково приняла меня в свои объятия, а муженек уселся прямо на пол и ухватил ладонями за ступню.
Холодная, покачал он конечность в ладонях.
Все, как вы и планировали, заметила тихо и отвернулась, чтобы скрыть выступившие под веками слезы.
Драконам жизненно необходимо научиться защищать себя от приказов заклинательниц. Не мы начали эту войну, Сирена.
Но вы продолжаете! я резко дернула ногой. Пальцы ректора послушно разжались, выпуская ступню, и я спрятала ее под подолом сорочки, поджав ноги в коленях. Не нужно меня трогать. Лучше верните в комнату, если добились от меня всего, чего хотели.
Губы ректора поджались на миг. Он покачал головой, глядя серьезно и одновременно с участием.
Сперва нужно обработать раны и накормить тебя. Не заставляй меня проделывать это силой.
А то что? задрала подбородок.
Да в гробу я видала такую заботу! Сперва доводят чуть ли не до инфаркта, заставляют бегать босой и практически голой от садиста-дуболома, а потом собираются подуть мне на ранки, так что ли получается?
Тебе не понравится, отрезал муженек.
Да мне и вы не особо-то по душе! Как и ваша компания, ваша жалость и показушная забота! Оставьте меня в покое, слышите, вы! под конец я перешла на крик, окончательно перестав себя контролировать.
Неприятие ситуации, дикая жалость к себе, одиночество, непонимание и обида на ректора окончательно смешались в душе, затмив собой все остальное. Я билась в истерике, проклинала чуждый мир и дракона вместе с ним, а еще кажется пиналась и даже пыталась укусить сунувшегося под горячую муженька. Я не видела, не слышала и не замечала ничего вокруг, пока вдруг не ощутила на себе тяжесть мужского тела, горячие руки, удерживающие на месте, и жадные губы, захватившие мои, мокрые и соленые, в плен.
Бархатный язык настойчиво толкался в мой приоткрытый рот, глухое рычание дракона отдавалось глубоко в груди, и только на шок я могу списать свое оцепенение. Я застыла, широко распахнув глаза, а муж воспользовался моментом и превратил поцелуй из жадного и агрессивного в мягкий, тягучий и сводящий с ума. Потому что ласка и щемящая сердце нежность это, пожалуй, последнее, что я могла ожидать от привязанного ритуалом дракона.
А его руки тем временем уже мягко проходились по моему животу, губы оставляли дорожку коротких и легких поцелуев вдоль линии челюсти. Колено мужчины ввинтилось между моих. Тяжелое дыхание наполнило тишину гостиной. Я с удивлением обнаружила, что мои пальцы зарылись в жесткую шевелюру ректора, наводя беспорядок на его голове. Но хуже всего я с готовностью подставляла горячему ненасытному мужскому рту собственную шею и кусала губы, чтобы не застонать и не начать умолять клятого дракона о чем-нибудь большем.
Глава 9
Прийти в себя помогло ощущение чужих горячих рук на собственных бедрах. Слишком высоко. Недопустимо жарко. И подол сорочки, обмотанный вокруг талии.
Нет! откуда-то из глубины вырвался надсадный всхлип. Я забилась в руках дракона и принялась мотать головой, уворачиваясь от ставших жалящими поцелуев. Отпустите, не надо взмолилась судорожно.
И то ли настолько отчаянно прозвучали мои слова, то ли ректор не очень-то и стремился к продолжению, но он остановился. Уткнулся пылающим лбом мне в шею и задышал шумно, выравнивая сбившееся дыхание. Я затаилась, боясь любым неверным движением спугнуть дракона и спровоцировать еще на что-нибудь. Так и лежала на кушетке, чувствуя, как воздух холодит оголившиеся ноги и как горячее дыхание мужа покрывает обжигающей пленкой нежную кожу шеи.
Вы все? уточнила, когда время перетекло уже все разумные пределы, а в нашей позе так ничего и не поменялось. Язык словно зажил своей, отдельной от мозга жизнью, меля что ни попадя, и приструнить его никак не получалось. Если вам полегчало, может, уже освободите меня от своего навязчивого присутствия? неожиданно даже для меня самой выдал мой рот. Пришлось срочно прикусить язык, в прямом смысле слова.
Дракон медленно поднялся, окинул меня прохладным взглядом и сообщил, не скрывая пренебрежительных интонаций:
А знаешь, мне нравится тебя целовать. Но не потому, что ты так уж хороша в этом деле, а потому, какая смирная и притихшая становишься после.
На меня словно ушат холодной воды вылили. Вот только что язык ящера хозяйничал у меня во рту и выделывал в паре с моим невероятные пируэты. Руки гладили меня так нежно и бережно, будто я была еще более хрупкой и драгоценной, чем ваза какой-нибудь жутко древней китайской династии. И вот мерзкая в своей неприглядности правда обрушивается, тогда как я чувствую себя максимально обнаженной и беззащитной перед этим мужчиной. Причем задранный подол, оголивший ноги, имеет к этим ощущениям самое последнее отношение. Впервые я подпустила мужчину так близко и, честно говоря, вряд ли когда-нибудь добровольно соглашусь на подобное.
Продолжать разговор резко расхотелось. Как и пропало желание уколоть муженька в ответ. Можно было бы постараться уязвить его мужскую гордость, даже слова нужные пришли на ум. Но я не стала выпускать эти стрелы. А смысл? Уж лучше поскорее закончить с этим общением и вернуться в свою убогую комнатенку там хоть можно будет дать волю чувствам и нареветься вдоволь. Правильнее будет выплеснуть все обиды в подушку, чем показать этому мужлану, что его слова и поступки меня задели.
Поджав губы, я снова отвернулась. Возвратила ночную сорочку в подобающее положение. Безмолвно позволила горячим ладоням снова завладеть моей ступней. Не среагировала, когда ректор пробормотал абракадабру незнакомого заклинания, и кожи коснулся едва ощутимый ветерок. Лишь краем глаза заметила, что вся грязь с ног и даже с сорочки чудесным образом испарилась.
Теперь промоем ранки и можно будет накладывать заживляющее заклинание. Может начать немного щипать, предупредил муженек. Скажи, если станет совсем тяжело терпеть.
Вообще-то, терпеть его прикосновения к собственной коже было не то что тяжело невыносимо, но ректор явно не о том спрашивал. Потому я терпела, когда пятки коснулось что-то влажное, прохладное и мягкое, со специфическим запахом, узнаваемым даже в другом мире. Очень похоже, как если бы порез обрабатывали ваткой, смоченной в спирте или чем-то подобном. Щипало так сильно, что я прикусывала щеку изнутри едва ли не до крови. Ныть и искать сочувствия у мужа не собиралась. Только не у него. Уж лучше и правда язык себе откусить, чем начать жаловаться лорду Соррену.
Но он видимо что-то заметил. Потому что принялся усердно дуть на те царапины и ранки, которые обрабатывал. Мягкий, теплый поток касался чувствительной кожи, успокаивая и вместе с тем заставляя дрожать. Смены настроений ректора я не понимала, да и желания разбираться в странностях одного отдельно взятого дракона никакого не возникало. Пускай сам как-нибудь со своими тараканами уживается, мне до их компашки дела совершенно не было. Я услышала еще одно заклинание, кожу начало колоть, будто в нее посылали слабые разряды электрического тока.