Сырникова Татьяна - Тринадцать объявлений Лёвы Лучика стр 3.

 Да, мамуля! Что ты спросила? Про садик? Мы просто соскучились по нему, ну и походили там немножко. Повспоминали прошлое. А кстати, как конь в тарелке валяется? А если шахматный конь будет валяться?

 Лёва, причём здесь конь? «Повспоминали прошлое»,  передразнила меня мама.  Да, да, так я тебе и поверила. Ходят такие два старичка, Лёва и Кеша, кряхтят и еле ноги переставляют. И говорят друг другу: «А помнишь, Иннокентий, как я тебе спать не давал?»  «А помнишь, Лев, как я съедал за тебя ленивые голубцы?»

И мы с мамой покатились со смеху.

Я же говорю, мамин смех  это лучшие витамины настроения.

Пришлось рассказать, что младшая Кешина сестра Вика ходит в этот детский сад и у них на прогулочной площадке в потолке веранды завелись осы. Их собирались уничтожить, а мне стало жалко их. Ну вот откуда осам знать, что они построили дом в детском саду? И Вику было жалко. Потому что одна оса её всё-таки укусила. Вот мы и пошли с Кешей на эту веранду. По дороге нашли длинную палку, а перчатки у нас и так были.

Мы решили перенести осиное гнездо в безопасное место, чтобы осы спокойно перезимовали. Но сколько мы ни задирали головы, никакого гнезда не увидели

Когда я возвращался с шахмат, решил пройти мимо детского сада. Вдруг увидел бы там ос и проследил бы, куда они летят. Но вместо них я встретил Матвея Зайцева. Мы вместе в нашем третьем «В» учимся. Я сразу заподозрил, что с ним что-то не так.

Во-первых, он шёл очень медленно. Обычно это мой рекорд  так медленно идти. «Еле-ноги-переставляет»  это про меня.

Во-вторых, он пялился себе за пазуху.

А в-третьих, из-под его куртки торчала странная верёвка.

 Привет,  говорю.  Чего там у тебя?

Матвей расстегнул куртку, и я увидел агаму.

Я даже дышать перестал.

Ничего себе! У Матвея за пазухой настоящая рептилия!

Оказалось, что его старшая сестра с семьёй уехали в отпуск и отдали на хранение свою ящерицу. А он ходит по улицам и только мечтает кого-нибудь встретить, чтоб похвастаться.

 Моть,  стал упрашивать я,  дай мне её на один день? Я всю жизнь мечтал провести с ящерицей хоть один день. Я её с рук спускать не буду, буду беречь как сокровище. Чего хочешь проси, а?

Дома в копилке лежали деньги, которые мне подарили на день рождения, и я готов был отдать их все за агаму.

Матвей категорично замотал головой, что означало «Нет!».

 Знаешь,  не останавливался я,  я про этих ящериц всё знаю! Можешь мне доверять. Я даже ночью спать не буду, буду её сторожить.

Потом мы ещё поспорили, что с ним сделают его родители, если он вернётся без ящерицы, и вдруг у Матвея зазвонил телефон. Я сразу сообразил, что звонит его сестра, потому что он опять замотал головой, поглаживая голову агамы, только теперь это означало «Да!».

И тут Зайцев сказал в телефон:

 Аня, а можно я её другу на вечер дам? Он во всех рептилиях разбирается, ему очень надо, он в нашем классе настоящий учёный.

Я смотрел, как он улыбается во весь рот, и не верил глазам и ушам. Я  друг? И я  учёный?

 Сделаешь мне презентацию по окружайке?  предложил Матвей, когда выключил телефон.  У меня двойка стоит за прошлую контру. Надо исправлять. А сестра согласилась. Она меня любит. И агама совсем ручная, как обезьянка. Ей восемь лет, и она ещё никого не укусила.

Я не мог пошевелиться от радости. Да я миллион презентаций сделаю. Хоть и делать их не умею.

 Я её кормил сегодня сухими мотыльками,  объяснил Матвей, вытаскивая агаму из-под куртки. А я стоял наготове в своей распахнутой настежь куртке. Руки дрожали, пальцами я аккуратно взял ящерицу и переложил к себе. Она была тяжёлая и немного шершавая  На ночь можешь листья салата дать или дольку помидора,  продолжал Зайцев.  Вообще она спокойная. Может час просидеть и не пошевелиться. И людей любит. Только утром принеси мне её перед школой. Она в террариуме живёт. И лампа у неё специальная там, понял?

Понял!

 Если б ты не был чокнутый до животных, я бы не дал. Но тебе доверяю,  добавил Матвей на прощание.

На меня свалилось настоящее чудо.

В наших окнах было темно, и я выдохнул с облегчением.

Агаме было восемь лет, и если она выжила за эти годы, то за один вечер ничего с ней не случится, подумал я.

* * *

 Лёва! Вам что, не задали ничего?  мама заглянула в комнату после ужина, но остановилась на пороге.  Что-то ты не зовёшь меня помочь. Даже странно.

 Мамуля, ну я же взрослею, умнею, сам учусь. Ты радуйся, что у тебя такой умный сын,  сказал я из-за стола, усыпанного кучей тетрадок и учебников, как можно спокойнее и доброжелательнее.

 И по русскому сам?

 Да там легкотня.

 И математику сам?

 Там всё просто, мам. Иди отдыхай. Кино посмотри с папой.

Глаша тёрлась о мои ноги и что-то вынюхивала. И как она просочилась-то ко мне?

Под ногами в пустом ящике из-под игрушек сидела бородатая агама, и её хвост свешивался через бортик.

Мама была в двух шагах от просмотра фильма ужасов. А я  от кошмара.

 Ну ладно, пойду, спасибо, Лёвушка! Через час спать, не засиживайся. В душ сходи.

Мама меня благодарила!

Она ещё не знала про две презентации, которые ей придётся делать: для меня и Матвея Зайцева.

А Глашу я тут же вытолкал за дверь и сел писать то самое объявление.

Объявление третье

Это хорошо, что на презентацию нам дали ещё неделю.

И хорошо, что я не успел полюбить бородатую агаму, а Матвей живёт почти рядом, и не пришлось тащиться за тридевять земель с ящерицей за пазухой, тяжеленным рюкзаком и мешком с физрой. Я почти без сожаления вернул ему агаму  слишком странно она себя вела, и я боялся, что стану заклятым врагом всей большой семьи Зайцевых, если с ней что-то случится.

И хорошо, что мои родители знают, с кем имеют дело уже девять лет.

Понимаете, вот сколько себя помню  всегда мечтал сделать какое-нибудь открытие и прославиться.

Сначала я хотел спасти весь мир. Я тогда ещё в детский сад ходил. Я не очень понимал, от чего хотел спасти мир, но чувствовал, что стою на пороге открытия. Больше всего это чувствовал, когда вытаскивал из дедушкиных шкафов камни и раскладывал их на полу так, что даже зелёного ковра не было видно. Камни были большие и маленькие, разных цветов и формы. Потом я снимал носки и шёл по камням, представляя себя старым путешественником, который обошёл весь мир, как в сказках. Однажды мне оставалось совсем немного, чтобы сделать открытие, но бабушка ворвалась в комнату и запричитала. Это было примерно так:

 Лёва! У дедушки будет разрыв сердца, когда увидит свою коллекцию на полу!

А ещё:

 Лёва! Грохнешься на камни, останешься без мозгов! А твои родители нас в тюрьму посадят, что недоглядели!

Или так:

 Лёвушка! Ну поиграй во что-нибудь безопасное!

Так что с «миром» ничего не вышло, и я не успел придумать, как его спасти.

Потом мы с бабушкой собирали камни и расставляли на полках. Я подавал, а она расставляла. И рассказывала про мальчика Сашу, какого-то внука какой-то Татьяны Арнольдовны:

 Купили ему конструктор, так он целыми днями с ним играет. То одно построит, то другое. И фантазии ему хватает играть. Лёва! Почему у тебя всё время камни, палки, песок, грязь? Всё время эксперименты?

Это она вспомнила, как я прививки делал фруктам. В какой-то передаче по телевизору увидел, что можно сделать такую прививку яблоне, и на ней станут расти груши или апельсины, представляете? Помню, что была зима и яблони на даче у бабушки стояли в снегу. И на дачу никто не ездил. Это я к бабушке с дедушкой ездил домой. Поэтому решил сделать эксперимент с яблоками, которые лежали себе спокойно в вазе. Очень хотелось сделать им прививку. Я знал, где у бабушки шприцы и всякие лекарства. Открываешь шкаф на кухне у стены, и там, на нижней полке, розовая коробка. Она легко открывается. Я уколол апельсин и засосал шприцем сок. Потом выдавил его в яблоко, а заодно и в грушу, она вместе с яблоками в вазе была.