Всего за 349 руб. Купить полную версию
Отец! раздался под стеной голос его старшего сына. Вадим Данилович, где вы?!
Кофа торопливо спустился вниз и увидел всех мужчин и отроков своего рода, способных держать в руках меч и наносить удары: сыновья и внуки, племянники со своими сыновьями. Их набралось не меньше полусотни. Все рослые, крепкие, облаченные в железные латы, в металлических шеломах и в корзно.
Здрав буде, Вадим Данилович!.. Здравствуй, батюшка!..
Вместо приветствия Кофа снял с головы шелом и поклонился им, и они ответили ему поясными поклонами.
С рассветом татарин на стены пойдет, сказал Вадим Данилович. Дети мои, примем этот день с честью. Одному богу ведомо, встретим ли закат. Может, ляжем все в сыру землю Но татарину Рязань дорого обойдется!!! Умрем, но Батыгу в Рязань не пустим!!!
С рассветом обстрел города прекратился. Рязань уже лежала частью разрушенная, пожар перекидывался от избы к избе, горожане не успевали гасить их.
Вадим Данилович всматривался в расположение орды. Он понимал, что татары перестали обстреливать город с каким-то умыслом. И уже догадывался, что следующей мишенью камнеметных машин станут стены возле городских ворот.
Он окинул взором усыпанные защитниками крепостные стены. Люди с тревогой всматривались вдаль. На ветру полоскались веревки ручных воротов, с их помощью на стены поднимали котлы с кипящим маслом и смолой.
Прикажи растопить костры жарче! распорядился Вадим Данилович десятнику из княжеской дружины, оставленному в помощь. И прикажи, чтобы бабы заваливали проход перед воротами бревнами да камнями Татары ворота вышибут. Видишь, пороки, стенобитные машины готовят.
В этот момент на дороге, ведущей к воротам, показался всадник. Это был князь Глеб Владимирович накануне отогнанный от тех же ворот с позором.
Воевода! зычно выкрикнул он, не доезжая до стен на полет стрелы. Кофа, выезжай за ворота!!! Батыга-хан тебе привет шлет!!!
Говори! Вадим Данилович вышел из-за бойницы. У меня от народа секретов нет!
Здесь я не волен, Кофа! отозвался Глеб Владимирович. Мне с тобой с глазу на глаз потолковать нужно!..
Не ходи к нему, покачал головой средний из сыновей Илья. От Глеба любой подлости можно ждать!
Не время о себе думать, покачал головой воевода. Может, Батыга решил отступиться от Рязани Поедешь со мной.
Они выехали через бронированную калитку, устроенную в городской стене. Утро было ясное, выпавший ночью снег искрился на солнце. В кустах и деревьях насвистывали синички.
Половецкий жеребец под князем Глебом пританцовывал. Князь наблюдал за подъезжавшими к нему воинами с напускным равнодушием.
Здрав буде, Вадим Данилович, кивнул он воеводе и посмотрел на его спутника. Заматерел ты, Илья! В другое время не узнал бы
О чем поговорить хотел, князь? оборвал его воевода.
Обернись, Вадим Данилович, посмотри на Рязань. Обернись без опаски, я тебе нож в спину не воткну!.. и продолжил после того, как Кофа посмотрел на город. Если вы оружие не сложите, к вечеру от Рязани только головешки останутся. И ты это знаешь не хуже меня. Потому как у Батыги войска столько, сколько со всей русской земли не собрать
Не хвались раньше времени, оборвал его Илья.
А я не хвалюсь и не пугаю вас, покачал головой князь. Вы только голову татарского войска видите. Рязань уже со всех сторон отрядами обложили. У меня за Рязань сердце не меньше вашего болит. Вадим Данилович, с Батыгой можно договориться. В ином разе я бы перед тобой не стоял. У Рязани дружины нет, на стенах мастеровые да смерды
Не смерды, а народ русский!!! неожиданно оборвал его воевода. Я тебе вот что скажу, князь: веры хану татарскому нет, а тебе ее нет и подавно! Ступай к Батыге и скажи, что Рязань стояла и стоять будет!
На смерть город обрек, Вадим Данилович, усмехнулся князь Глеб.
Нам сбеги рассказали о татарской милости, Вадим Данилович тяжело посмотрел на князя. И вот что я тебе скажу, Глеб Владимирович. В другой раз я тебя своими руками удавлю!
Не будет другого раза, Вадим Данилович! зло рассмеялся князь. Потому что к обедне от Рязани пепелище останется!!!
Он хлестнул коня и с гиканьем поскакал в орду.
Вот и все, Илья! выдохнул Вадим Данилович. Сейчас татарин стены ядрами ломать начнет!
Они повернули коней и поскакали в город.
Едва успела за их спинами закрыться калитка, как на рязанские стены обрушился град камней и чугунных ядер.
Когда обстрел закончился, монгольская лава с гиканьем и воем пронеслась возле городских стен, осыпая защитников тучей стрел. Рязанцы отстреливались из луков, метали из пращей камни и бросали в монголов копья.
А по полю, выкрикивая: «Кху! Кху! Уррагх!!!» спешившиеся монголы гнали перед собой пленных с штурмовыми лестницами. Тех, кто отказывался идти, тут же убивали. То тут, то там вспыхивали ожесточенные схватки.
Братцы! Не жалейте нас! кричали пленные, остановившись под стенами. Стреляйте!!!
Пока что у рязанцев рука не поднималась пускать стрелы в своих.
Но вскоре и это уже стало неважно, потому что начался штурм.
Рязанцы бились отчаянно, рубили топорами карабкавшихся по лестницам и монголов и пленных, поливали кипящими маслом и водой атакующих, обливали их горящей смолой.
Небо потемнело от стрел.
Монголы пошли на приступ сразу в нескольких местах. Чтобы ослабить оборону предпринимались ложные вылазки.
Но рязанцы бились так, что наблюдавший за штурмом Бату-хан только зубами скрипел от ярости.
По обе стороны городских стен росла гора трупов.
Кху!!! Кху!!! Уррагх!!! вопили монголы, карабкаясь по лестницам. Но это им не помогало.
Первая волна штурмующих откатилась, и вновь заработали камнеметные машины. К стенам и воротам подвезли пóроки. Управлявшие ими китайцы бранили и пленных и монголов. Рязанцы обливали пóроки горящей смолой.
Вперед!!! Вперед, нукеры!!! кричал Батый. Или я сам изрежу вас на ремни!!
И штурм города возобновился с новой силой. Над головами штурмующих и защитников пролетали дымящиеся горшки с китайской горючей смесью. И вновь по всему городу запылали пожары.
Ворота ломали пороком несколько часов кряду. И окованные железом ворота треснули. Монголы с воем ворвались в них и наткнулись на преграду из камней и бревен.
Но к вечеру исход битвы был уже предрешен монголам все же удалось прорваться на крепостные валы. Рукопашная схватка постепенно перекинулась на стены. С них гроздьями сыпались тела погибших.
Возле завала из бревен и камней стояла наизготовку полусотня родственников воеводы. Завал быстро разбирали с другой стороны. Вскоре показалось в просвете злобное лицо монгольского нукера. Один из племянников воеводы пустил стрелу и попал ему между глаз. Но тут же почти завал рухнул и на русичей выскочили разъяренные монголы.
Дети мои! выкрикнул Вадим Данилович, еще крепче сжимая рукоять меча. Ляжем костьми за Русь!!!
Жива Русь!!! отозвались его сыновья, и внуки, и племянники, бросившись на врага
Возле ворот быстро вырос еще один завал, но уже из тел убитых в отчаянной схватке русичей и монголов. Родичи воеводы бились страшно и отчаянно, но против них шел тумен самого Субудай-богадура. На каждого из Кофа приходилось по двести противников.
И в какой-то момент Вадим Данилович огляделся по сторонам и понял, что родичей его осталось не больше дюжины. Он ободряюще улыбнулся им и бросился вперед, увязая в темной массе монголов. А те уже поняли, что этого старика просто так не взять и как медведя подняли его на дюжину длинных копий.
Отец!!! страшно закричал последний из оставшихся сыновей Вадима Даниловича Петр и бросился на врага. Но он уже был последним не только из сыновей Кофа, но из всего их рода.
Настасья Вадимовна с остальными женщинами, малолетними детьми да отроками ждали исхода битвы в доме Вадима Даниловича. В красном углу под образами мерцали лампады. Женщины молились. В гриднице висел невнятный шепот, иногда слышалось отчетливо: «Господи, прости и помилуй Пресвятая Богородица, защитница земли русской»