Всего за 349 руб. Купить полную версию
Закончить ему не дали. Над площадью прокатился рокот:
А боле ты ничего не захотел?!
Гони их в шею!..
Жива еще земля русская!..
Монголы смотрели на народное волнение с ненавистью. Рязанцы над ними кто потешался, кто бранил их. Толмач быстро переводил монголам все, что сам мог разобрать в реве толпы.
Вот ответ рязанский! провозгласил князь, глядя в узкие глаза послов. С тем и возвращайтесь к Батыге-хану. Мы, народ не злой. Ежели вы с нами в мире будете жить, мы к вам со всей душой повернемся. Но ежели встанете ратью под нашими стенами, вам не сдобровать!
Монголы фыркнули как разъяренные коты и удалились с вечевой площади.
Спасибо тебе, народ рязанский! Юрий Ингваревич вновь поклонился на три стороны. Ежели суждено нам смертный бой принять, так тому и быть!
Здрав буде, княже! прокатилось над площадью. Здрав буде, княгинюшка Агриппина Ростиславовна!
Евпатий, стоявший на паперти вместе с князьями и боярами, с улыбкой смотрел на рязанцев. В толпе его приметили, со всех сторон полетели выкрики:
Коловратович, ты ведь бился с татарином на Калке! Скажи нам слово свое!.. Евпатий, поговори с народом!..
Поговори с народом, кивнул князь.
Евпатий вышел вперед и тоже поклонился на три стороны:
Здравствуй, Рязань! Многие тебе лета! Было, други! Бился я с мунгалами на реке Калке! Сей народец злобный и хитрый! Табунщики бьются зло, налетают сворой как псы! Умело стрелы пускают, лихо скачут, отчаянно рубятся! Но мы их били, и нынче побьем, если горой встанем! Поднимемся, как один! Братцы-рязанцы, мечей и копий у князя каждому хватит! Бояре да купчины воинов собирать будут! Отец наш, князь Юрий Ингваревич, послал за подмогой во все пределы, но стоять за Рязань нам придется! Успеет та подмога или нет, только Господь ведает! Сбивайтесь в ополчение!.. Рязанцы, душой я перед вами никогда не кривил! Готовьтесь к брани кровавой! Православные, отстоим Рязань!!!
Евпатий! понеслось над толпой. Здрав буде, Коловратович! Здрав буде, добрый мóлодец!!!
Евпатий поднял над головою руку, приветствуя вече, и над толпой полетели в воздух шапки.
Кто-то тронул его за плечо. Евпатий обернулся и увидел тестя воеводу рязанского. Они отошли в сторонку.
Не знаю, свидимся ли еще, покачал головой Вадим Данилович. Прощай, Евпатий!
Что ты, отец? Рано нам прощаться. Выстоит Рязань! Не одолеть татарину наших стен!
Чует мое сердце недоброе, снова покачал головой Вадим Данилович. Ты уж не задерживайся в черниговской земле. На стенах нам каждый меч понадобится.
Как можно скорей обернусь, обещал Евпатий, бросая прощальный взгляд на заполоненную народом площадь. Куда я без Рязани? Куда я без вас?..
У ворот дома его уже ждали спутники княжеские дружинники. Старик-слуга принял от Евпатия повод.
Евпатий поздоровался с сотоварищами и поднялся на крыльцо, где его дожидались жена и дети.
Скоро уж вернусь, Настенька, он обнял жену и поцеловал в губы. А вы, сорванцы, слушайте матушку, не балуйтесь!
Как же не хочу отпускать тебя, почти простонала Настасья Вадимовна.
Скоро уж встретимся, обещал ей Евпатий. Он еще не знал, что семью видит в последний раз.
Посольский поезд к хану Батыю собрали за день. Феодор Юрьевич вез хану подарки: оружие и золотую утварь, драгоценные украшения, меха и коней.
Тяни время, сынок, напутствовал Феодора Юрий Ингваревич. Нам бы успеть рать к Рязани стянуть. Уж коли выпала судьба на рубежах русских жить, хлеб растить да детей поднимать, нам и принимать первый удар от ворога. Много мы от Дикого поля получали, торговали изрядно. За то и платим сей час.
Батюшка, выполню все, что велишь. Не посрамлю нашего имени. Татарин хитер и жаден. Жадностью своей и обманется
Князь неожиданно обнял сына и прошептал лихорадочно:
На смерть тебя посылаю! Уповаю только на Господа!.. Если тебя татарин зарежет, кого мне винить, кроме себя?..
Не зарежут, улыбнулся Феодор. Не печалься так, батюшка. Нам ли не знать: чему быть, того не миновать.
Прости ты меня, сынок, на глазах у князя навернулись слезы.
Я вернусь, уже без улыбки ответил Феодор. А ежели не судьба, перед царем небесным за Русь молить стану. Богородице в ноги упаду!
Князь оторвал сына от груди:
Прощай, он с трудом проглотил застрявшие в горле слезы. Иди, с матерью да с женой попрощайся.
Феодор поднялся на крыльцо, где дожидались его мать с супругой греческой княжной Евпраксеей. А князь, словно окаменел, из его головы не выходили слова Евпатия, о том, что послав сына к Батыю, князь его на смерть обрекает.
Но ведь он еще и о мире договориться может, прошептал Юрий Ингваревич, глядя на низкое и серое от снеговых туч небо.
Феодор простился с родными, вскочил на гнедого коня, и княжеское посольство отправилось в путь.
Как только они выехали со двора, закружилась над городом снежная круговерть. На открытое, строгое лицо рязанского князя ветром наметало студеные снежинки. Они таяли тотчас, и вскоре лицо князя стало мокрым, то ли от растаявшего снега, то ли от слез, которые он никогда бы не показал на людях.
Вадим Данилович Кофа в любое время производил человека медлительного и рассудительного. Второе было верно, первое нет. Мало кто ожидал от этого человека уже преклонных лет не только медвежьей силы, но и необычайной, почти кошачьей ловкости. В народе поговаривали, что отцом Кофы был не рязанский боярин Данила Селянинович, а карачаровский богатырь Илья Муромец. Глядя на Вадима Даниловича, слухам невольно верилось.
У Вадима Даниловича была крепкая семья женатые на боярских и княжеских дочках сыновья и две дочери: замужняя уже Настасья Вадимовна и девица Василиса пятнадцати лет от роду.
Дети жили в Рязани, и только внуков, не говоря уже о внучках, у Вадима Даниловича набиралось более тридцати. Половина из них была уже отроками, способными стоять в рукопашном бою против зрелых мужиков. Сыновей и внучат воеводы бог тоже силой не обделил.
В воскресенье после обедни сыновья собрались в отчем доме. Сидели в горнице за столом, уставленным яствами и старыми медами. Но к кушаньям не притрагивались, и едва пригубили кубки с медами.
Во главе сидел Вадим Данилович.
Князь послал сына в татарский лагерь на реке Воронеже, говорил он. Четыре дня нам Господь ссудил. С татарами послы судить-рядить будут не меньше трех дней старик неожиданно осекся и добавил после короткого молчания: Ежели татарин их сразу не зарежет Да дня три на обратный путь уже налегке Так что к следующей середе мы узнаем, чего ждать от татарина.
Я думаю, послы с мунгалами договорятся, уверенно изрек старший сын Вадима Даниловича Петр. Говорил я с Евпатием намедни, когда вече на площади шумело. Татарин жаден, купить его будет просто
Не за подарками супостат пришел! оборвал его отец. Табунщикам не подношения наши нужны нажитое нами прельстило Батыгу. Он извести нас пришел, а жен и деток в полон увести. Глуп тот, кто иначе разумеет!
Мы тоже не кольями биться будем! запальчиво произнес средний из сыновей Илья.
Вадим Данилович его слова пропустил мимо ушей.
Вот зачем я вас позвал, задумчиво произнес он. Послы могут вернуться к следующей середе Но может обернуться так, что уже к этой субботе под рязанские стены орда подойдет, а головы наших послов в Диком поле на шестах торчать будут!
Не может того быть, батюшка! почти в голос заговорили сыновья, а младшие и вовсе с лавок повскакивали. Вернутся послы!!!
Да не о том речь вернутся или нет! вновь оборвал сыновей Вадим Данилович. А о том, как нам с детьми да с добром поступить. Один только бог ведает, что с Рязанью будет, ежели татарин к городу подойдет.
Отстоим мы Рязань! Господь с нами, и Богородица пречистая, и святые
Довольно! неожиданно рявкнул Вадим Данилович. Мы с вами не блажить собрались, а думу думать! Ответьте мне, что народ скажет, если воевода рязанский внуков своих и скарб по лесам раскидает?!