Всего за 620 руб. Купить полную версию
Власть женщины без такой сексуальной образности, кажется, не воспринималась бы культурой. Редкое замечание было сделано англичанином сэром Томасом Элиотом в его «Защите хороших женщин» (1540), оправдывающей как участие женщин в гражданской жизни, так и их ратную доблесть. Старая мелодия была пропета шотландским реформатором Джоном Ноксом в его «Первом трубном гласе против чудовищного женского пола» (1558). Для него правление женщин, ущербных по природе своей, было преступным противоречием в терминах.
Перепутанная сексуальность в образности женских возможностей была свойственна не только правителям. Любая более или менее выдающаяся женщина была бы скорее всего названа амазонкой в честь увечивших себя женщин воительниц Античности, которые отвергали всех мужчин, отказывались от сыновей и воспитывали только дочерей. О таких часто говорили, что «они превзошли свой пол» или обладали «мужской добродетелью», так как сам факт заветного превосходства придавал мужские качества даже женщинам. Каталоги выдающихся женщин часто изображали женщин-героинь одетыми в броню, вооруженными до зубов, подобно мужчинам. Героини-амазонки прорываются в эпос того времени вспомним «Неистового Роланда» (1532) Ариосто и «Королеву фей» (1590) Спенсера. Превосходство женщины воспринималось как требование власти, а власть была закреплена за миром мужчин. Женщина, обладавшая такими качествами, маскулинизировалась и теряла свою женскую идентичность.
Проблема речи
Речь, подобно власти, приобретала сексуальное измерение, когда дело касалось женщин. Хорошая женщина говорила мало. Чрезмерная речь была показателем нарушения чистоты. Речью женщины соблазняли мужчин. Речью Ева вовлекла Адама в грех. Обвиняемые в колдовстве обычно также обвинялись в злоупотреблении речью, в неразумной речи или просто в чрезмерной болтовне. Такой просвещенный деятель, как Франческо Барбаро, настаивал на молчании женщины, в котором он видел признак ее полного согласия с волей ее мужа и ее неоскверненную добродетель (ее чистоту). Другой итальянский гуманист, Леонардо Бруни, давая совет об образовании благородной женщины, удерживал ее не от речи, а от речи на публике, что было предусмотрено только для мужчин.
С проблемой речи была связана проблема одежды, еще одной формы самовыражения. Воспринимая задачу доставлять удовольствие мужчинам как свое главное задание, элитарные женщины уделяли внимание одежде, прическе и использованию косметики. Духовенство и близкие к нему моралисты осуждали эту практику. Умелый подбор одежды и украшений должен был представлять статус мужа или отца женщины. Другие вольности в одежде считались сродни разврату.
Проблема знаний
Когда итальянская благородная женщина Изотта Ногарола стала приобретать репутацию гуманистки, ее обвинили в кровосмешении. Это был впечатляющий случай того, как ученость женщины связывалась с нечистотой. Подобные случаи вынуждали образованных женщин скрывать свою образованность или неустанно заявлять о своей героической чистоте.
Если образованных женщин преследовали подозрениями в неправильном сексуальном поведении, то женщины, пытавшиеся получить образование, сталкивались с еще более устрашающим препятствием предположением, что они по своей природе неспособны к учению, а разум скорее является достоянием мужчин. Так же, как женщины защищали собственную чистоту, женщины и их защитники настаивали на способности женщин к получению знаний. Главный труд автора-мужчины о женском образовании, «Об образовании христианки» Хуана Луиса Вивеса (1523), признавал способность женщины к знаниям, но все равно заявлял, что женское образование должно ориентироваться на ее чистоту и ее будущее в домашнем хозяйстве. Женщины-писательницы следующих поколений Мари де Гурнэ во Франции, Анна Мария ван Шурман в Голландии, Мария Эстелл в Англии заговорили о других возможностях для женщин.
Пионерами женского образования стали итальянские женщины-гуманистки, сумевшие достичь знания латыни и классической и христианской литературы, равного знаниям выдающихся мужчин. Их труды имплицитно и эксплицитно поднимают вопросы социальной роли женщин, определяя круг проблем, с которыми сталкивались женщины, стремившиеся нарушить поставленные им культурные границы. Подобно Кристине Пизанской, достигшей прекрасного образования, благодаря подготовке, данной ей отцом и собственным усилиям, эти женщины самой постановкой вопроса о своем образовании показали важность получения соответствующей подготовки. Только когда женщины будут образованы по тем же стандартам, что и лидеры-мужчины, они смогут возвысить другой голос и настаивать на собственном достоинстве как человеческих существ, морально, интеллектуально и юридически равных мужчинам.
Другой голос
Другой голос, голос протеста, в основном принадлежал женщинам, но не только им. Он звучал на новоевропейских языках и на латыни, в трактатах и диалогах, пьесах и поэзии, письмах, дневниках и памфлетах. Он проникал сквозь стену женоненавистнических верований и поднимал знамя, определяя свои требования. Женщина была равна мужчине (или даже превосходила его) во всех основных областях жизни моральной, духовной, интеллектуальной. Женщины были способны к самому высокому образованию, к самому высокому общественному положению и влиянию в общественной сфере и к тому, чтобы убедительно говорить и писать. Последний бастион мужского превосходства, воздвигнутый на понятиях первостепенной для женщины ответственности в ведении домашнего хозяйства и требовании женской чистоты, еще не подвергался атаке, хотя концепции женских производственных общин как альтернативы семьи показывают, что эта проблема была осознана.
C 1300 по 1700 год другой голос оставался только голосом, притом не всегда четко различимым. Он не привел (пока еще) к изменению социальных канонов. На самом деле вплоть до текущего момента они еще кардинально не поменялись. Но призыв к справедливости, раздавшийся еще шесть веков назад со стороны тех, кто писал в традициях другого голоса, должен быть признан как источник и начало зрелой традиции феминизма и перестройки социальных институтов современной эпохи.
Агриппа и традиция феминизма
"Другой голос" в торжественной речи о женщинах Агриппы
Введение от Ринальдины Расселл6
В 1509 году Генрикус Корнелий Агриппа произнес на латыни в университете Доле речь о благородстве и превосходстве женщин, в некоторых отношениях оригинальную. Не удовлетворяясь простым перечислением знаменитых женщин прошлого, как это сделали его самый знаменитый античный предшественник Плутарх и самый знаменитый ренессансный предшественник Боккаччо7, Агриппа доказывал, что женщины были равны мужчинам во всех значительных видах деятельности, в том числе и общественной, куда они долгое время не допускались. Он поставил вопрос о причинах этого недопущения и нашел ответы, связанные не с полом, а с социальными условиями, образованием и предрассудками их более могущественных угнетателей. Интересно, что Агриппа не верил, что его торжественная речь была одной из самых важных его работ. В этом отношении он напоминает Эразма Роттердамского (14671536), чья «Похвала глупости» (написанная в 1509 году и опубликованная в 1511 году) сейчас является самым читаемым из его многочисленных произведений.