Всего за 408 руб. Купить полную версию
Когда офицеры убедились, что Фройхен работник надёжный, они научили его смазывать машины. Через несколько дней он сидел в машинном отделении и понемногу капал масло на работающие поршни, как вдруг раздался оглушительный треск и весь корабль содрогнулся.
Офицер, неловко съехавший по трапу, объяснил, что корабль налетел на дрейфующую льдину. Таких много было в гренландской акватории: это был знак, что они близко к цели.
Фройхен выбрался на палубу, чтобы бросить первый взгляд на Гренландию. Корабль качался на волнах, омывавших берега Готхоба (сейчас этот город называется Нуук). Вдалеке Фройхен увидел горную цепь с острыми пиками, покрытыми снегом: величавую и бесконечную, как опера Вагнера. Сам берег тоже притягивал взгляд он ощетинился острыми камнями, как пила зубьями. Гренландия понравилась Фройхену с первого взгляда: но далеко не каждый путешественник, узревший эти берега, мог бы разделить его восторг. Английский исследователь XVI века Джон Дэвис назвал Гренландию «землёй запустения», а американец Джордж Вашингтон Делонг сказал о ней так: «Никогда в жизни я не видывал такой тоскливой пустыни! Уповаю, что судьба никогда не забросит меня на эту землю, поистине забытую Господом». Впрочем, нередко скептики меняли своё мнение, привыкнув к Арктике, полюбив её странный свет, глухую безлюдность, суровую, но притягательную красоту. Обратившись в новую веру, эти люди нередко становились исследователями Арктики и «пагофилами» существами, которые лучше всего чувствуют себя на льду. И вечно их манил холодный воздух, полный запаха минералов, поднимающийся над каменными грядами, рокот волн, разбивающихся о льдины, и радостный лай тюленей Неспокойная душа странника здесь наслаждалась переменчивостью: вечно дрейфуют айсберги, вечно меняется ледяное море, вечно кочуют инуиты.
С палубы «Ханса Эгеде» Фройхен наблюдал, как к кораблю приближается инуит на каяке. Ему сбросили верёвку, и он забрался на борт: этот человек должен был послужить капитану лоцманом, чтобы корабль благополучно встал на якорь, избежав мелководья и отмели. Вскоре к «Хансу Эгеде» приблизились другие каяки: инуиты горели желанием поделиться с приезжими, какая нынче погода и как идёт охота. Это была первая встреча Фройхена с инуитами, и его поразило, как тонко они чувствовали окружающую природу. Инуиты жили в поистине суровом климате и научились подмечать едва уловимые детали, подсказывающие, как изменяется среда вокруг. Новичок терялся в Арктике инуиты же будто обладали внимательностью хищника, так точно они отслеживали самое незаметное поведение животных и самые незначительные перемены погоды. Фройхен большую часть отрочества провёл в сельской местности но с инуитами не мог тягаться. Те считывали массу информации с самых заурядных вещей, в то время как Фройхен едва замечал их. Инуиты немедленно завоевали его уважение, и ему захотелось научиться премудростям, которые их заставила развить суровая Арктика.
Настроение Фройхена испортилось, когда настала пора спускаться под палубу на обед. В столовой стоял тяжёлый дух, еда была гадкой, а товарищи по команде только и говорили что о сексуальных обычаях туземцев. Не то чтобы Фройхену было неинтересно ему было очень интересно, но уж очень плохо сочетался низкий стиль разговора с возвышенным восторгом, который Фройхен испытал на палубе. Первые записи Фройхена о Гренландии выспренные: словно разошлись облака и свет рассеял тьму, земля поднялась из воды, а на земле настал рай. После он будет шутить в своих записях, какой резкий контраст увидел между естественной красотой Арктики и «мерзостью цивилизации, со всем этим кораблём и его командой». Фройхену не терпелось спуститься на берег, чтобы лучше узнать эту землю и людей, её населяющих.
3. «Остров моей мечты»
«С местными бабами не путаться!» распорядился капитан «Ханса Эгеде», прежде чем отпустить команду на берег. Подобные нотации моряки слушают испокон веков, и всегда в одно ухо влетает, в другое вылетает. Вскоре команда уже гребла к берегу с поспешностью, достойной пиратов. Высадившись из шлюпок, они по подсказке местных отправились в столярную мастерскую неподалёку, где были устроены танцы. В мастерской стоял шум и гам, музыка сливалась с громкими голосами. По стенам стояли деревянные бочки, на каждой по свече, источавшей мягкий рыжий свет. Кто-то играл на скрипучей губной гармонике, люди скакали по комнате в хороводе. Здесь были и инуиты, и европейцы, и люди смешанного происхождения: датское правительство терпимо относилось к смешанным бракам (во всяком случае, не запрещало их). Присутствующие немедленно выпытали у Фройхена, кто он и откуда, и сразу же прозвали nakursarak («доктор»): ведь он некоторое время изучал медицину.
Когда танцы закончились, один местный пригласил Фройхена к себе в дом на чашку кофе. По дороге Фройхен засыпал своего нового друга вопросами, словно он был студентом, который приехал в незнакомую страну по обмену. Его собеседник терпеливо отвечал: он оказался профессиональным фотографом и таксидермистом. Кофе у него был так себе, зато беседа завязалась долгая и приятная.
Когда Фройхен наконец посмотрел на часы, оказалось, что было уже очень поздно и команда, скорее всего, вернулась на корабль без него. Фройхен поднялся, собираясь уходить, и тут хозяин спросил, знает ли его гость дорогу к гавани. Не желая обременять нового друга, Фройхен сказал, что знает. По дороге сюда он старался запомнить ориентиры: разные валуны и так далее. По ним он и надеялся найти дорогу. К несчастью для него, в темноте все валуны оказались неотличимы друг от друга, и вскоре Фройхен совсем заблудился.
Пейзаж вокруг Фройхена походил на лунный. В доисторические времена, когда на Земле было теплее и на ней ещё жили мамонты и гигантские ленивцы, Гренландия была покрыта густыми лесами из древних каштанов, лавров, магнолий, дубов, тополей и ореховых деревьев. Но вся эта буйная растительность погибла в плейстоценовую эру. Теперь в Гренландии не растёт никаких деревьев, кроме карликовой ивы и берёзы, которые ютятся в долинах, прячась от злого ветра (подобной растительности много в Южной Гренландии). В краткий летний период из земли вылезают островки травы, мох, лишайники и низкие цветы.
Каменистая почва скрипела под ногами у Фройхена. В какой-то момент он нашёл цепочку следов, которые, как он надеялся, вели к гавани. Пройдя по следам какое-то время, он набрёл на хижины, которых прежде не видел. В дверном проходе показался ребёнок, но тут же скрылся. Через несколько секунд Фройхена окружили инуиты: они говорили все разом на языке, которого Фройхен не понимал. В ответ он несколько раз крикнул: «Ханс Эгеде!» надеясь, что местные узнают название корабля, носящего имя миссионера, и укажут ему путь. Но и тут ему не повезло. Фройхен покопался в кармане, выудил несколько монеток и отдал их старой женщине, стоящей вблизи от него. Тут же остальные сгрудились вокруг него, желая тоже получить деньги. Когда же карманы Фройхена опустели, инуитов как ветром сдуло и он снова остался один. «Но ведь гавань наверняка близко!» рассудил он и снова отправился в путь.
«По камням да по камням, через снега и воды держал я свой тяжкий путь», так он вспоминал об этом вечере. Вскоре он опять нашёл следы и признал в них свои собственные. Пройдя по ним, Фройхен наткнулся на лыжню и решил, что лучше пойдёт вдоль неё. Но лыжня вдруг прервалась, словно лыжник дальше полетел на крыльях. К этому моменту Фройхен отчётливо понимал, что попал в переделку.