Всего за 399 руб. Купить полную версию
22 июня 1943 г. вышло постановление ЦК КП(б)Б «О мероприятиях по дальнейшему развертыванию партизанского движения в западных областях Белоруссии». Из него следует, что больше всего в активизации партизанского движения нуждались Белостокская и Брестская области, где к этому времени еще не во всех районах существовали подпольные партийные и комсомольские организации. Эту ситуацию предписывалось исправить до конца лета 1943 г. Одно из ключевых решений постановления передислоцировать в эти регионы 40 партизанских отрядов из других областей, по одному в каждый район, «включив в отряды обязательно по несколько преданных поляков и белорусов, знающих польский язык, и партийных работников, до войны работающих в этих областях». Дальше следовало пояснение, для чего это необходимо: «Наряду с боевой деятельностью развернуть серьезную политическую и организаторскую деятельность по развертыванию партизанского движения среди местного населения и созданию местных партизанских отрядов». Для этого нужно было, согласно постановлению, переслать помимо отрядов на запад «политические документы, опубликованные в печати», с разъяснением самого острого для местного польского населения вопроса о послевоенной границе. Также местные партийные организации должны были позаботиться о выходе в печать «по 2 газеты на польском языке для каждой области»[130].
Были в постановлении указания, касающиеся всех западных регионов Белоруссии. Это исполнение письма «О военно-политических задачах работы в западных областях БССР», которое было разослано по обкомам Белостокской, Брестской, Барановичской, Вилейской и Пинской областей[131]. «Польскому вопросу» в закрытом письме отводится ключевое место. Уже в преамбуле говорится о том, что отставание «в политической и организаторской работе нашей партии в западных областях дает возможность проникновению влияния националистических польских организаций»[132], под которыми в первую очередь имелись в виду силы, подконтрольные эмигрантскому правительству Польши. Далее перед подпольными обкомами ставились конкретные задачи в политической работе. Было обращено внимание на то, что поляки уже создают на территории западных областей вооруженные отряды и ведут активную агитацию среди местного населения, призывая его не участвовать в антифашистской борьбе. В качестве аргумента к исполнению положений письма был сделан акцент на случаи убийства партизан «польскими националистами». Советским подпольщикам в письме ставилась конкретная задача: «опереться на польское население, питающее симпатии к советской власти», чтобы противопоставить свое влияние агитации проправительственных сил Польши[133].
В этот момент советскому руководству было очевидно, что две вооруженные силы, рассматривающие одну и ту же территорию как свою, однозначно в определенный момент перейдут от разговоров к делу, то есть от агитации к вооруженной борьбе. На этот случай в закрытом письме был подготовлен отдельный пункт «Организационные вопросы». В нем не просто не исключалась возможность военного решения проблемы, но и предлагались превентивные действия во избежание широкомасштабной лесной войны. Конкретно в данном случае речь идет об «организационном вопросе 6», где предлагалось в районах, в которых уже действуют «польские националистические отряды», вытеснять их, создавая свои партизанские подразделения, а также внедрять в ряды польских формирований свою агентуру, чтобы установить их планы и заняться разложением этих подразделений. Железное требование в районы советского влияния «польских националистов» не допускать, а их «руководителей незаметным образом устранять». В отношении польских отрядов, попавших в сферу влияния партизан, на местах давалась полная свобода действий. «Отряды или распускать и базы с оружием забирать, или отряды брать под свое надежное влияние, использовать, направляя на активную борьбу с немцами, соответствующим образом передислоцируя и разукрупняя, лишать их значения, как самостоятельных единиц, придавать другим крупным отрядам и производить соответствующую негласную чистку от враждебных элементов». В то же время не исключалось, что в ряды советских партизан под видом лояльных поляков будут проникать вражеские лазутчики, «таких надо выявлять и уничтожать»[134]. Этот набор рекомендаций говорил об одном: необходимо любыми средствами ограничить влияние каких бы то ни было польских политических сил на население западных областей Белорусской ССР. Какими это будет достигаться средствами, должны были решать местные межрайонные и областные подпольные комитеты партии, а также руководители партизанских соединений. К этому времени некоторые советские отряды, например, в Барановичской и Вилейской области уже неоднократно не только контактировали, но и действовали совместно с формированиями Армии крайовой. Партизанские командиры делали это на свое усмотрение, не провоцируя при этом конфликтов. Теперь им предоставили возможные сценарии для дальнейших действий, но объяснили, что они имеют дело с врагом, причем коварным.
Похожая ситуация была и в вопросе формирования собственных польских отрядов. Из опасения, что в советские партизанские соединения проникнут вражеские шпионы, формулировка в письме касалась этого вопроса весьма расплывчато: «В известных случаях, когда это необходимо по конкретной обстановке и при полном обеспечении нашим влиянием, можно организовать партизанские отряды, которые в большинстве будут состоять из поляков»[135]. У людей, прочитавших это, однозначно должны были остаться вопросы: в каких случаях? когда необходимо? по какой обстановке? И, наконец, когда влияние на поляков можно считать полным? После текста, в котором неоднократно говорилось о том, что поляки будут притворяться лояльными, что их будут засылать к партизанам немцы, что таких надо уничтожать, кажется, на местах должны были выбрать самый простой способ взаимоотношений с вооруженными отрядами поляков ликвидировать их. Но это оказалось не так. Надо отметить, что осторожный в «польском вопросе» первый секретарь ЦК КП(б) Белоруссии и начальник ЦШПД П.К. Пономаренко был человеком прозорливым. Некоторые поляки действительно демонстрировали ложную лояльность. Были и среди советских командиров такие, кто отказывался создавать польские отряды, были те, кто их пытался создавать насильно, а были и такие, кто понял, что значит «в известных случаях, когда это необходимо по конкретной обстановке и при полном обеспечении нашим влиянием».
В поисках поляков
Попытки установить причины вступления поляков в советское партизанское движение, их численность и социальный состав польских партизан, особенно в первые два года Великой Отечественной войны, предпринимались в трудах М. Юхневича и В. В. Барабаша. Однако аналитическая работа, как правило, ограничивалась вопросами мотивации польского населения на вступление в советские партизанские подразделения. На страницах этого исследования мы попытаемся узнать, что за люди представляли поляков в советском партизанском движении до того момента, когда было дано согласие Москвы на формирование польских национальных отрядов. Установление этих данных наталкивается на проблему поиска исторических источников.
Условия, в которых вынуждены были воевать первые партизанские отряды, зачастую не позволяли их командованию вести записи о своей деятельности, поэтому основными источниками этого периода являются воспоминания участников антифашистской борьбы, к которым необходимо относиться с большой долей скепсиса. Практически полное отсутствие архивных данных о деятельности партизан Белоруссии в первый год войны четко объяснил воевавший в Пинской области в отряде В.З. Коржа Эдуард Нордман: «Мы, находясь в лесах, в почти беспрерывных боях и постоянном маневрировании, никаких справок, отчетов не составляли. И вообще бумаг не писали. Да если бы и писали, то отправить их за линию фронта не могли бы. А накапливать документацию такого рода в условиях, когда нет стопроцентной гарантии ее сохранности, не было смысла. Вдруг еще к врагу попадет»[136]. С другой стороны, не была четко налажена, а в некоторых районах и вовсе отсутствовала связь между партизанами и столицей. Как уже указывалось выше, Белорусский штаб партизанского движения появился только осенью 1942 г., а некоторые областные и районные комитеты КП(б)Б и вовсе в середине 1943 г.