Всего за 349 руб. Купить полную версию
Первым делом Вера побежала искать Артема Николаевича, он уже должен был прилететь вместе с Яриком еще одним своим учеником. Ярик Просолов на турнире выступал в группе до двенадцати, но уже получил кандидата в мастера. Артем Николаевич прочил ему место в высшей лиге и всегда подстраивал занятия с Верой под его расписание. Хотя Артем Николаевич очень старался это скрывать, но Ярик был его фаворитом. С Верой тренер разговаривал как старший наставник, Ярик же как будто занимал место сына, который, кстати, у Артема Николаевича тоже был. И сын, и дочка. Вера часто размышляла, чем вызвана такая любовь. Как-то давно они обсуждали это с папой, и он предположил, что Артему Николаевичу просто хорошо платит отец Ярика какой-то там депутат, но Вере это предположение показалось грубым и несправедливым. Вряд ли Артем Николаевич такой. Он всегда говорил, что любит талантливых ребят. Ярик талантливый, а Вера середнячок, вот и внимания ей меньше.
Артем Николаевич нашелся в баре под экраном с трансляцией футбольного матча. Они договорились завтра утром в семь тридцать встретиться для обсуждения тактики на предстоящую партию, а сейчас разойтись спать. За ночь тренер пообещал проанализировать Косицыну и подготовить для нее что-нибудь неожиданное. План работы вполне обычный, необычно только то, что при разговоре Артем Николаевич продолжал коситься в сторону экрана. Казалось, что тренер хотел спровадить Веру побыстрее. В любом случае рекомендацию хорошенько выспаться она получила и отправилась исполнять. Обычно она подолгу возилась в кровати, но заговаривающая болтовня соседки убаюкала, как аудиосказка.
Когда-то давно, еще до школы и шахмат, дедушка повесил на турник в коридоре веревочные качели и поставил магнитофон Вера обожала ритмично раскачиваться под «Снежную королеву», или «Конька-Горбунка», или самое любимое «Пеппи Длинныйчулок». Потом дедушка умер, квартиру продали, а коллекцию кассетных сказок стало не на чем слушать.
Блиц никогда не был сильной стороной Веры, молниеносные решения давались ей тяжело, а легкость и искрометная фантазия не значились в списке ее достоинств. Вера тайно комплексовала, что ее рейтинг в блице был ниже классического, но утренняя партия обещала быть легкой. С Косицыной она встречалась уже трижды на других турнирах и всегда выигрывала. Однако в этот раз все не задалось еще в дебюте. Вера в самом начале попала в неприятное положение, долго искала, как выбраться из него, попала в жесткий цейтнот, в спешке уронила фигуру плохой знак и в итоге даже просрочила время.
Поражение от Косицыной. Начало турнира хуже не придумаешь. Настроение и самоуверенность упали до уровня плинтуса и валялись там в пыли, а играть надо было дальше. «Проклятые шахматы. Занимаются же люди рисованием, музыкой, танцами! Так нет же, выбрала посложнее», сокрушалась про себя Вера.
Этап турнира был явно провален, все последующие партии были немногим лучше. Какие-то партии блица Вера даже выигрывала, какие-то проигрывала, но шла в хвосте турнирной таблицы. Недавние претензии на лидерство и мечты о чемпионстве казались ей теперь совершенно нелепыми. С такой игрой ловить нечего.
Как будто ее надежды когда-то сбывались. В школе Вера уже пробовала надеяться. Тогда на важную контрольную по математике ее результат определял оценку за четверть принесла из дома карманную иконку и поставила рядом с собой на парту. Так посоветовала бабуля, когда Вера сходила с ума накануне вечером. Пацаны на соседнем ряду заметили и, тыкая друг друга локтями, стали закатывать глаза и складывать руки в молитве. Вера сделала вид, что не видит кривляний, и иконку не убрала и даже, наоборот, нежно погладила пальцем. Понадеялась на силу веры. За контрольную она получила тройбан, позорную тираду от математички перед всем классом, а потом еще нагоняй дома за оценку в четверти. С тех пор на чудеса Вера особо не рассчитывала. Не опозориться бы снова прилюдно, и это будет уже достойный результат турнира.
После разгромного первого дня утешительно действовала мысль, что завтра будет новый день. В шахматах так: сегодня ты умер завтра ты снова живой. В итоговой таблице результатов блица ее фамилия значилась четвертой снизу. Но это ничего, в рапиде еще будет шанс отыграться. Результат в шесть очков и место в первой десятке ее бы устроили. Если настроиться играть сухо и плотно так обычно играют мужчины, то можно взять партию терпением. Только как мужчины не получится, о чем они постоянно напоминают. «Учите эндшпиль» стандартный комментарий шахматного сексиста под любым постом о женском турнире.
Но на следующий день после катастрофы случился выходной. Вера хотела бы провести его в номере, поедая себя по кусочку, но Света уговорила ее поехать на экскурсию. Она настаивала, что надо отвлечься и сменить обстановку. По шахматному поверью, после неудачной партии обязательно нужно что-то изменить взять другую ручку для записи ходов, переодеть футболку, хоть трусы сменить. Можно подумать, так невезение не узнает тебя и уйдет к другому. Света предлагала сменить привычный уклад подготовки накануне рапида. Вера бы отговорилась от поездки, но Артем Николаевич тоже куда-то укатил с обещанием вернуться к вечерней жеребьевке. Из всех аргументов за поездку самым убедительным Вере показался довод, что для участников турнира экскурсия бесплатная. Пришлось согласиться.
Автобус ехал в горы. Автобус вез Веру к древним городам и горным водопадам. Панельный иконостас обещал полную безопасность поездки, хотя водитель-кавказец не выглядел как человек, который нуждается в божьей помощи. Света заняла козырное место у окна и смотрела в него неотрывно. Что еще более странно она всю дорогу молчала. Вера настолько привыкла к исходящим от нее звукам, что в тишине чувствовала себя неуютно. Можно было подумать, что они в ссоре. Вера как раз раздумывала, что бы такое сказать невзначай, как ребята в соседнем ряду разлили колу на сиденье. Водитель отреагировал протяжным матом, остановил автобус на площадке серпантина и заставил пацанов протирать сладкий пол футболкой-тряпкой. Света оторвалась от окна и, наблюдая за неуклюжей уборкой, наконец подала голос:
Отец убил бы меня за такое.
Ага, и мой, поддержала Вера.
Нет, твой не убил бы, равнодушно ответила Света и уткнулась лбом в стекло.
Вера повернулась к соседке, да так резко, что даже шее стало больно. В мятом пучке на затылке Светы и сутулой позе читалось то, что она уже услышала в звуке голоса, болезненная правда.
Свет, ты можешь поделиться со мной, если хочешь. Честно, я никому больше не скажу, предложила вполголоса.
Света пошевелила ртом, словно прикидывая, хорошо ли там укладываются слова. Судя по длинной паузе, слова укладывались плохо. Но она рассказала. Рассказала, что папа с восьми лет выращивал из нее чемпионку мира. Программа тренировок включала в себя ранний подъем, гимнастику и десятичасовые занятия. В обед перерыв, после обеда снова за доску. И так каждый день, кроме коротких передышек по болезни. Пока она была маленькая, папа был требователен, но не жесток. А потом он решил, что повзрослевшая Света стала лениться, а скоро и вовсе профукает результаты их совместных усилий. Этого никак нельзя было допустить. Папа подумал, что нужна дополнительная мотивация. В качестве стимула он использовал шкалик для себя и кулак для нее. После нескольких месяцев занятий по новой методике шахматные успехи Светы пошли в гору она выиграла первый региональный турнир. Папа был чрезвычайно доволен и увеличил интенсивность упражнений настолько, что Света сбежала к бабушке, но ее быстро вернули. Спортивный сезон не мог ждать, пока сойдут синяки. Особенно сильно отец усердствовал после проигрышей. Он считал, что Света ему назло играет невнимательно и вяло, что ей просто не хватает воли, в укреплении которой отец и видел свою главную задачу. Мама Светы не любила жестокость, но считала, что вмешиваться в воспитательный процесс нельзя. Золотое правило педагогики: если один родитель воспитывает, другой поддерживает. Так родители, поддерживая друг друга, довели Свету до первенства в Сочи.