Харди Камрин - Окно призрака стр 5.

Вторую пленку он отснял утром. После истерики, обрушившейся штормовым ливнем, погода выдохлась и успокоилась. Даже будто впала в кому. Бернард специально выехал с утра пораньше, чтобы успеть запечатлеть тишину и покой. Листья не колыхались, будто застыли, как искусственные, отмытые дождем и местами еще поблескивавшие. Лужи на асфальте казались разбросанными осколками зеркал, а вязкий туман клочьями застрял в тонких ветвях засохших деревьев. Бернард даже обошел здание похоронного бюро, чтобы сфотографировать оставленную хулиганами надпись на своем окне. Выглядело это жутковато, но ее стоило запечатлеть, прежде чем стереть.

Удивительно, кому-то было не страшно подниматься по проржавевшей пожарной лестнице, а потом, прижимаясь к стене, продвигаться по узкому кирпичному выступу, чтобы букву за буквой вывести слово на стекле, рискуя в любую секунду упасть. И все это ради того, чтобы досадить человеку, с которым, вероятно, они даже не были знакомы лично. Возможности людей, направленные в неверное русло, иногда поражали.

Значит, раздумывал Бернард, фотографируя пустующее здание похоронного бюро, в основе этого поступка, как обычно, лежала не ненависть, а желание почувствовать себя сильным, посмеяться над не таким, как все, и руководил хулиганами банальный страх. Если люди продолжают сторониться Бернарда и говорить о нем они все еще испуганы. Боятся, что что-то «ненормальное» может случиться и с ними.

Захлопнув нижний ящик с пленками, Бернард осмотрел помещение. За сегодня ни одного клиента. Даже тот инфантильный тип еще не явился за снимками. Может быть, они были ему не нужны, и он пришел только поглазеть на «фотографа из похоронного бюро».

«А и ладно,  подумал Бернард, вставая с кресла и поглядывая в сторону очищенного от надписи окна,  не он первый, не он последний. Будет даже лучше, если он не придет. Да и в целом, если никто не явится до обеда, то во второй половине дня можно, наконец, заняться проявкой накопившейся пленки».

Он потянулся, разминая затекшие мышцы от сидячей монотонной работы, и подошел к завешенному тканью зеркалу.

«Чуть не забыл»,  подумал он и потянул ткань за край.

Стоявших за спиной призраков в отражении не появилось. Душа умершего, которой в фотостудии делать было нечего, если только она не заблудилась, сейчас должна была уже уйти в мир иной. Так объяснял Виктор Чилтон, владелец похоронного бюро. В самый первый день их знакомства этот мужчина, по возрасту годящийся Бернарду в отцы, попросил завешивать зеркала, пока усопших не предадут земле. Говорил он это с мягкой настойчивой улыбкой, смотря прямо в глаза, и рассказал суть традиции, о которой Бернард прежде ничего не слышал. Виктор же, будучи ребенком, жил в другой стране, где подобная традиция соблюдалась, что с малых лет въелось в его сознание.

Бернард не стал тогда перечить старику, который выделил ему второй этаж, а также помог организовать темную комнату для проявки пленок и фотографий. Следовать этой безобидной традиции это меньшее, что мог сделать Бернард в качестве благодарности. Помимо всего прочего, Чилтон запрашивал весьма скромную сумму за аренду. Да и в целом Виктор с самой первой встречи относился к Бернарду адекватно, не обращая внимания на странные слухи о нем и его отце. Возможно, потому что и самого владельца бюро ритуальных услуг считали чудаковатым не каждый способен изо дня в день прихорашивать мертвецов и контактировать со смертью так тесно, но ведь кто-то должен этим заниматься? Не каждый возьмет на себя подобные обязательства. Необходимы стальные нервы.

Бернард сложил ткань и положил на тумбочку рядом, посмотрел на свое отражение в зеркале. Под глазами углубились синяки. Ему самому не помешала бы ретушь, только в реальности. Если бы можно было с такой же легкостью, как это делается в графическом редакторе, стереть с лица следы усталости, он бы воспользовался этим приемом.

А еще в отражении маячил хлам, который давно следовало разобрать. И зачем он только тогда согласился принять все это, когда по итогу ничем толком не воспользовался?

В кармане толстовки завибрировал телефон. Увидев на дисплее имя, Бернард тяжело вздохнул, подавил желание сбросить звонок и почувствовал, как новая порция усталости, вызванная нежеланием разговаривать с этим человеком, опустилась на плечи.

 Здравствуйте, мистер Ньюмен, я вас слушаю,  ответил он, краем глаза заметив, как дверь в студию приоткрылась и в помещение вошел вчерашний темноволосый парень.

«Очень вовремя».

Парень застыл у входа и выжидающе посмотрел на Бернарда. Пластырь по-прежнему красовался у него над глазом, напоминая о недавнем инциденте.

 Я вас понял. Конечно, сделаю. Постараюсь приехать как можно скорее,  сказал Бернард, отключился и положил телефон обратно в карман.

 Привет. Я пришел за  начал было парень, сделал шаг вперед и в смятении покосился в сторону огражденного помещения, но Бернард его перебил.

 Помню,  кивнул он, подошел к столу и протянул клиенту конверт.  Посмотри, все ли тебя устраивает.

Бернард обошел рабочий стол, уселся в кресло и достал из верхнего ящика толстую тетрадь, куда обычно записывал выполненные заказы.

 О, ты левша,  с улыбкой отметил парень.

 А ты комментируешь все, что видишь?

 Нет, не угадал,  ответил тот, улыбка его стала язвительной.  Открываю конверт и достаю фотографии.

Бернард сосредоточился на своих записях, заодно посмотрел на наручные часы и прикинул, сколько времени ему осталось до назначенной встречи. Надо еще собрать оборудование и побыстрее разобраться с клиентом.

 О, Аполлон, ты растерял всю свою неземную красоту,  с театральным драматизмом произнес парень, будто разыгрывал сцену из пьесы. Рассматривая свои фотографии, он продолжил, сменив тон, очевидно, изображая уже другого персонажа:  С горечью вспоминаю времена, когда был я молод и красив. В моей душе царил покой, и парил я в небесах подобно орлу. Лицо мое прекрасное было чистым и не изуродованным страшными ранами. А сегодня?  он дотронулся до пластыря над глазом.  Мой лик искажен! Я тону в страданиях и одиночестве!

Бернард исподлобья смотрел на новоиспеченного «Аполлона». Тот для пущего эффекта даже приложил руку к груди.

«Он что, издевается?»  подумал Бернард, откинувшись на спинку кресла.

Почему этот парень решил продемонстрировать свой скверный актерский талант именно сейчас, когда времени на весь этот театр не хватало?

Однако в голове возникла идея.

 Никогда не видел, чтобы об обычных фотографиях на документы так отзывались,  заметил Бернард.  Извиняюсь, что прерываю безумно интересный спектакль, но ты не сильно занят сегодня?

 Вот так сразу?  парень лукаво усмехнулся.  Хочешь угостить меня обедом? Загладить, так сказать, свою вину?

 С чего бы?  Бернард вопросительно приподнял одну бровь.  Я не сделал ничего, чтобы чувствовать себя виноватым.

 Но это из-за тебя я вчера упал,  произнес парень, указывая на свой «искаженный страшными ранами лик».

 Ты упал из-за собственной неуклюжести,  саркастически заявил Бернард и пожал плечами.

«Аполлон» уперся руками в стол.

Его брови сошлись на переносице, глаза сощурились, однако от него не веяло яростью. Казалось, это очередная сцена, которую он разыгрывал как начинающий актер театра.

«Он перепутал фотостудию с кастингом?»

 Я бы не упал, если бы ты не открыл окно, с которого натекла на пол лужа,  раздраженно пояснил он.  Зачем вообще надо было его открывать? Хотел выполнить геройский прыжок со второго этажа и нагнать тех придурков?

 Какая разница, для чего я его открыл? Моя студия, и я могу делать здесь что угодно. А тебе надо было смотреть под ноги,  развел руки в стороны Бернард, приподнимая в насмешливой улыбке уголки губ.