Всего за 479 руб. Купить полную версию
Это не значит, что мы закрываем глаза на факты негативного взаимодействия или идеализируем отношения, сложившиеся между евреями и старообрядцами, но все же главный акцент в книге сделан именно на положительном опыте еврейско-старообрядческого диалога. Также мы анализируем отношение старообрядцев к евреям и иудаизму (и наоборот), даже если оно не было основано на непосредственных контактах. Наша книга подробно рассказывает об экономических, культурных, межэтнических и межконфессиональных контактах между старообрядцами и евреями в различных частях Российской империи, СССР и современной России приблизительно с конца XVIII века и до наших дней. Помимо последователей стандартной (раввинистической или талмудической) формы иудаизма в книге рассматриваются также сектантские (франкисты) и этноконфессиональные (караимы) иудейские группы.
Экономист Данила Расков в книге «Экономические институты старообрядчества» (2012) писал о том, что староверов среди населения России было около 12%, однако их индекс деловой активности (специальный числовой показатель, применяемый в экономике и служащий для отражения состояния определенной отрасли) был чрезвычайно высок и составлял 4,25%. Для сравнения: у представителей господствующего православия он был всего 0,77, а вот у караимов 8,93, у армян 6,07, у евреев 3,42%. Доля старообрядческого капитала в некоторых областях промышленности доходила до 25%. Расков пришел к выводу о том, что караимы держали табачный бизнес, евреи банковское дело и аптечный бизнес, протестанты промышленность и заводы, а старообрядцы торговлю. Таким образом, старообрядцы, евреи-раввинисты и караимы были в известной степени одними из самых активных деловых групп Российской империи.
Помимо письменных документов, источниками нашей книги стали беседы и глубинные интервью с представителями различных старообрядческих и еврейских общин России, Украины, Молдовы, Приднестровья, Беларуси и стран Балтии. В отдельных случаях информантами становились выходцы из старообрядческих семей, то есть люди, во многом ассоциирующие себя со старообрядчеством или помнящие о происхождении своих родителей, но не являющиеся активными членами старообрядческих общин. Кроме того, мы поговорили и с информантами, не имеющими отношения ни к еврейской, ни к старообрядческой общине, но по разным причинам обладающими сведениями по теме нашего исследования. Еще один важный момент: если некоторые исследователи (например, Валерий Дымшиц, Светлана Амосова, Илья Магин, Наталья Душакова и другие) опрашивали старообрядцев о евреях, то мнением и знаниями евреев о старообрядцах не интересовался практически никто. В нашей книге мы восполняем и эту лакуну, рассказывая о старообрядчестве с еврейской перспективы.
География книги чрезвычайно широка и охватывает практически всю территорию исторической Российской империи и СССР. В классическом виде контакты евреев со старообрядцами происходили преимущественно в обеих российских столицах и в тех частях черты еврейской оседлости, где компактно проживали старообрядцы (историческая западная и юго-западная часть Российской империи: современные Беларусь, Украина, Молдова, Литва и Латвия). Однако подобные контакты случались, хотя и несколько реже, практически везде, где проживали эти две группы. К примеру, по сообщению старообрядца П. Г. Мартюшева, дружественные контакты между старообрядцами и евреями имели место даже в Гонконге в 1950‐е годы. Там представители этих двух общин, проживавшие в Китае, но желавшие выехать за рубеж, под покровительством международной церковной организации «Мирро» совместно ждали решения своей судьбы и переселения в новые земли. Старообрядец Андрей Езеров из Москвы рассказал нам о своем приятеле Константине, который познакомился с русскоязычной еврейско-старообрядческой семьей ни много ни мало в австралийском Сиднее. Историк Сергей Таранец кратко упоминал в одной из своих работ о контактах между старообрядцами-некрасовцами и евреями на территории Османской империи.
Отдельно необходимо обговорить вопрос употребляемой нами терминологии. Дело в том, что традиционно принятая с XVII века в повседневном обиходе понятийная парадигма «старообрядцы/староверы» (то есть раскольники) versus «православные» (то есть прихожане господствующей церкви), безусловно, неверно отражает представление старообрядцев о себе и о своей вере. С религиоведческой точки зрения совершенно неверно говорить о «православных» и «старообрядцах», поскольку старообрядцы тоже православные (носители восточной христианской традиции). Изначально старообрядцы в основном называли себя «православными християнами», а свою религию «правой верой». Внешние термины, употребляемые по отношению к ним сторонниками реформ патриарха Никона («раскольники», «раскольщики», «брынская вера», «старообрядцы», «староверы»), поначалу ими вообще не принимались, и лишь позднее термины «старообрядцы» и «староверы» стали использоваться ими как самоназвание, принятое в качестве основного названия и в наши дни.
Дополнительно старообрядцы также используют и термин «древлеправославие». Белокриницкое согласие старообрядцев, приемлющих священство, сейчас образует РПСЦ (Русскую православную старообрядческую церковь, до 1988 года она называлась Древлеправославная церковь Христова). При этом старообрядцы зачастую называют РПЦ и так называемое мировое православие «никонианской церковью», «никонианами» или «новообрядцами» с намеком на их происхождение от реформатора Никона.
Чтобы не обидеть ни одну из сторон произошедшего в XVII веке внутри православной церкви раскола, мы будем часто употреблять термин «господствующая» или «синодальная» церковь для обозначения той церкви, что впоследствии, уже в советское время, станет РПЦ (Московским патриархатом), а представителей РПСЦ и других старообрядческих согласий будем называть «старообрядцами». Термины «раскольники», «никониане» или «новообрядцы» мы использовать не будем из‐за присущих им негативных коннотаций.
Следует указать, что наряду с конфессиональным определением «старообрядцы» мы используем этноним «евреи» и потому, что взаимодействие происходило не только с религиозными, но и со светскими евреями, и потому, что в научной традиции возможно только такое обобщенное определение представителей еврейского народа. Что же касается этнонима «жиды», он будет иметь негативную коннотацию в нашей книге преимущественно для России XXXXI веков: даже в XIX веке (и уж тем более во время раскола и сразу после него, в XVIIXVIII веках) он практически не нес пренебрежительного оттенка. В отдельных регионах расселения старообрядцев и евреев Латгалии (историческая область на востоке Латвии), Северной Литве, Восточной Польше, Беларуси, Западной Украине он и в довоенное время был преимущественно нейтральным. Более того, даже сейчас, как показали наши полевые исследования, люди, жившие в этих регионах до войны, также используют слово «жид», не имея в виду ничего оскорбительного. По этой причине, цитируя труды XVIIXVIII веков, мы будем использовать его как оригинальный термин наших источников. В работах XIXXX веков антисемитского характера, в том числе написанных и старообрядческими авторами, термин «жиды» и его производные, конечно, употребляются в негативном контексте, о чем мы будем заранее сообщать читателям.