Всего за 349 руб. Купить полную версию
Где Олкотт копировала, а где отпускала на волю тогдашнее, детское воображение отличить едва ли возможно. В самом ли деле «Эми» сожгла ее тетрадь с набросками романа или этот поступок органично проистекал из тогдашней вражды сестер? Было ли такое, что Луиза оставила младшую на тонком льду и чуть ее не погубила, или исследование совести подсказало ей, что гнев всегда отчасти пожелание смерти и, не прощая младшую, она уже готова захотеть, чтоб той не было вовсе? Случилось ли «Эми» перехватить заветную поездку в Европу или вряд ли, не было у них богатой тетушки, сама же Луиза и оплачивала путешествие младшей сестры? Наверное, их соперничество не доходило до таких пределов в реальности, но в душе еще как.
Если мать и дочери в этой книги взяты из жизни, то образ отца изменен: мистер Марч получает более привычную профессию, традиционное место в семье (священник, авторитетный и умный глава семьи, голос которого слышен крайне редко, зато непререкаем) и вместе с тем выглядит милым чудаком, принципиальным эксцентриком, как мы видели в эпизоде с вином. Похожего священника мы могли бы найти и в других книгах. Но не девочек Марч не таких девочек и не такую маму.
Конечно, выдуманы и благородный старик Лоуренс, и его внук-сирота Лори, он же Тедди. И образ старика, поначалу закаменевшего в своем горе после потери маленькой дочери и взрослого непокорного сына, а затем оттаивающего, «увнучив» Бет, смягчающегося по отношению к внуку; и образ этого внука красивого, импульсивного, влюбленного, воспитуемого женским влиянием, которое только и убережет его от опасностей никчемного богатства и праздности мы могли бы найти во многих других книгах, а то и придумать сами. Они, в общем-то, достаточно схематичны.
Хотя Луиза, как и ее Джо, считала, что мальчики интереснее, и сама хотела быть мальчиком, под ее пером парни вовсе не выглядят «интереснее». Поскольку первые две книги, написанные в 18681869 годах, пользовались огромным успехом и читатели требовали продолжения, Олкотт написала про сыновей Джо и учеников вымечтанной ею школы: «Маленькие мужчины». Пансион, описанный в «Маленьких мужчинах», своего рода колония Макаренко, туда принимают и трудных детей, приходится решать недетские проблемы сквернословия, употребления алкоголя, воровства. Учатся там не только мальчики, но и девочки, и, пожалуй, наиболее интересно именно влияние девочек: мальчики исправляются, захотев дружить с девочками или даже возмечтав когда-то жениться на одной из соучениц. А так мягкое формирование характеров, приучение к полезному труду и для разрядки субботние бои подушками согласно определенному регламенту. В некотором смысле многое тут «бои подушками по регламенту». Не совсем как в жизни.
В 1886 году, уже приближаясь к концу своего пути, Луиза написала «Мальчиков Джо». Полное название переводится примерно так: «Мальчики Джо и что из них вышло». Подведение итогов, почти отчет. Кто где учится и как преодолевает «мужские» соблазны высокомерия, зазнайства, тщеславия. Какую кто выбрал профессию и как в ней преуспел. Кто все-таки погиб. Кто попал в тюрьму, но стойко выносит свое несчастье и выйдет исправившимся. Кто женился, кто вовремя разочаровался в детской влюбленности, кто чуть не довел девушку до беды, кто выпутывается из долгов. Большое количество «кейсов». Мы узнаем, с интересом и сочувствием, если читали первые три книги, кто оправдал надежды, а кто опасения. «Что из них вышло» но не что происходило внутри, что вошло в их умы и сердца. И ведь не зря «Маленькие мужчины» не превращаются в «Хороших мужей», по образцу первых частей сложившейся тетралогии, а остаются «мальчиками Джо». Так она, вспомним, называла и Лори, и именно потому не смогла полюбить его как мужа, мужчину.
«Мальчики интереснее», говорит Джо, сочиняя первые свои повести, загубленные сестренкой, и театральные сценки, в которых увлеченно играет мужские роли. Но каковы эти роли? Достаточно однотипные подвиги, спасение «девиц в беде», не зря исполнять их можно в одних и тех же сапогах, и, собственно, эти сапоги основной стимул для воображения юной драматургессы. Такие же «герои в сапогах» действуют и в ранних коммерческих сочинениях Луизы Олкотт. «Я не изменю, я сдержу свое слово, я буду верен», твердят они и благородно исполняют обещанное. А женщины, девушки, девочки меняются. Они могут отречься от давнего упорного плана ради любви (не «романтической», а чтобы обрести сестру и брата). Могут забыть о ревности и самолюбии, чтобы принять и все-таки воспитать возлюбленного. Много чего могут! Одна из приключенческих историй, опубликованных под псевдонимом А.М. Барнард, так и называется «Сила женщины». В ней Олкотт дала волю своей давней театральной страсти: отставная актриса с помощью грима превращается в юную гувернантку. Очаровывает всех воспитанницу, ее мать, обоих братьев, но ставку делает в итоге на немолодого холостого дядюшку и успевает выйти за него в последний момент: младший брат, уехавший в Лондон, возвращается домой с перепиской, которая разоблачит интриганку, великодушно дает ей время уехать самой, и на вокзале «гувернантка» перехватывает дядюшку, доставившего лицензию на брак, а прибывший вместе с дядей священник соединяет их нерасторжимыми узами.
Закручено лихо, порой бывает смешно и когда актриса выставляет молодых людей болванами, и когда разоблачается перед сном, вынимая изо рта несколько «жемчужных зубок». Она ведь перестарок! Тридцать лет! Насквозь фальшивая, словно распутница из обличительных проповедей, и лицо-то намалевано, и зубы не свои, и все истории вымышлены, переживания поддельны, души нет. Только под самый конец истории мы поймем, что зубки-то все-таки жемчужные, а не вампирские. Вот она охмурила дядюшку, вот он предлагает ей свою руку, титул. У сострадательного читателя замирает сердце: ох, отравит негодяйка остаток жизни достойному джентльмену! Истерзает его сердце, разорит, опозорит. А она предлагает обменяться клятвами: пусть жених обещает любить ее, прощать, защищать и не слушать никаких обвинений, невеста же сулит: «Я стану вам опорой, я привнесу в вашу жизнь счастье, которого вы заслуживаете». И автор, выключая нас на миг из напряженного диалога, сообщает: Джин взглянула в лицо жениха, повторила обещание «и за все годы не нарушила своего слова».
Вот истинная сила женщины! Насквозь фальшивая, давно привыкшая играть и на сцене, и в жизни, скрывать истинные чувства, изображая выгодные, изолгавшаяся, симулировавшая уже и попытку самоубийства клейма ставить негде, она может «стать собой» и остаться до последнего вздоха собой, опорой и счастьем того, кто ей поверит. Эта сила подкрепляется устремленностью в будущее автор знает (зная настоящую свою героиню), что будет дальше: «и за все годы не нарушила своего слова».
Будущее обязательная координата романа о воспитании: время, «куда» взрослеть. Если при чтении приключенческой истории мы не задаемся вопросом, в каком году все это происходит и много ли прошло с тех пор лет, раз автор знает все до конца, то при чтении «Маленьких женщин» и «Хороших жен» первые читатели сталкивались с хронологическим парадоксом это мы его не замечаем. Рассказ о девочках Марч начинается в Рождество первого или второго года Гражданской войны (1861 или 1862 год), и Джо тогда пятнадцать лет. Вышедшая в 1868 году книга максимально приближала сюжет к читательницам, девочки росли буквально у них на глазах: в момент публикации «Маленьких женщин» старшая из сестер как раз могла выйти или собираться замуж, младшая задуматься об активных поисках жениха. Пока все сходится. Но читательницы и тот самый редактор потребовали продолжения, и в 1869-м появились «Хорошие жены». В этой книге Джо накануне двадцатипятилетия осознает, что прежнее упорное нежелание выходить замуж сменилось острой тоской по своей семье. Но двадцать пять ей исполнилось бы самое раннее в 1871 году. И еще понадобится время на осторожные ухаживания Баэра, на то, чтоб он нашел работу, а потом умрет наконец та придирчивая двоюродная бабушка (вовсе не сразу), и в ее особняке Джо задумает разместить школу. И с таким же опережением «Маленькие мужчины» (первая публикация 1871 год) описывают учебный год в этой школе, куда ходят уже и дети Джо. Мы-то не проверяем, в каком году выходили книги Олкотт, но, быть может, эта устремленная в будущее энергия продолжает действовать: девочки Олкотт не воспринимаются как персонажи, оставшиеся в далеком прошлом. Мы разделяем их взросление, мы проживаем его вместе. Сама человеческая ситуация взросления остается все той же, как несмотря на устаревшие реалии, не всегда распознаваемые аллюзии все той же остается великая тайна отношений.