Калабухин Сеpгей - Пути-дороги стр 18.

 Вы назад когда поедете? Сегодня?  услышал он Наташин голос и ответил:

 Может, и сегодня, я расписание поездов никогда не запоминаю, даже когда в командировки по работе езжу.

 Вы так вот прямо и приехали?

 Настолько прямо, насколько прямы рельсы,  улыбнулся он. Потом сказал серьёзно:  Я по тебе скучал. Три года всё-таки

 Я вас ждала.

 Прости меня.

 За что?

 За сомнения. Я не был уверен, что ты ждёшь. Кроме того, у меня есть Дело, с которым я так свыкся, что Я изобретаю одну вещь.

 Ой, расскажите!

 Нет, не хочу портить вечер.

 Вы кем работаете?

 Инженером в конструкторском бюро. Похоже, уходить придётся, зарплату перестают платить. Приеду вот и устроюсь грузчиком в ваш магазин. Возьмёте?

 Это не для вас,  серьёзно произнесла она.

 Почему? Я мужик здоровый.

 Вам будет тяжело морально. Не с кем словом перемолвиться, вы понимаете? Я сама давно бы ушла, если бы не дочь. Женщине найти работу теперь ведь не просто. Но я всё-таки надеюсь

Наташа остановилась. Глаза у неё стали наливаться колдовскими чарами. Поддаваясь их гипнозу, Слава приблизился вплотную к ней. Её глаза темнели, обволакивали, он проваливался в волшебство таинственного ощущения, чувствуя, как уходит из-под ног планета. Из космической прекрасной дали до его ушей донёсся сказочно прекрасный шёпот: ««Я люблю вас. Я никогда вас не забуду».

Они целовались посреди дороги. Потом, ошеломлённые, шли дальше. «Вот так всегда бы и идти,  думал он.  И ну их к шутам изобретения!»

Уже сияли звёзды, когда они подошли к шлагбауму у пересекавшей дорогу одноколейной железнодорожной ветки, становилось холодно. Наташа робко попросила:

 Давайте повернём назад, я озябла. И ноги от туфель устали, я так давно в них не ходила. И на работу в пять вставать.

Они вернулись к её дому.

 Я тебе на диване постелю,  сказала, судорожно вздохнув, Наташа.  Позавтракаешь утром с Ксюшей и поедешь.

 Нет, Наташенька, спасибо. Не буду затруднять. Поеду сегодня.

Он в страхе ожидал её вопроса: «Когда приедешь?»,  но она лишь легонько прикоснулась губами к его подбородку и шепнула: «Счастливо тебе доехать», и скрылась в темноте подъезда.

 Наташенька,  окликнул Слава.

Она вернулась, вопрошающе подняла глаза.

 Наташенька, подожди меня ещё один год,  сказал он неожиданно.  Может, у меня получится с изобретением. Тогда, возможно, будут деньги, и мы И я тогда к тебе приеду, и мы Подождёшь ещё год, Наташа?

Она утвердительно кивнула, он ощутил её крепкое объятие и поцелуй, потом простучали каблучки в темноте подъезда, и стало тихо. Левенцов постоял во дворе в ожидании, когда зажжётся свет в окошке, но свет не зажёгся. Он прощально посмотрел на спящий дом, на звёзды над его крышей и двинулся к вокзалу.

3

Наташа лежала в темноте с открытыми глазами и уснуть даже не пыталась. В пять утра гнусаво запищал будильник. Она поднялась на удивление легко. И на работе, несмотря на бессонную ночь, было необычно легко и весело, она даже потихоньку засмеялась после разговора с героиней войны, той самой, что довела однажды до истерики Лукьяновну.

 Хлеб не подешевел ещё?  спросила у неё старуха.

 Нет,  ответила с игривостью Наташа.

 О чём правители-то думают?  возмутилась героиня.  Апрель уже, а всё не дешевеет! Раньше в марте всегда понижали цены. Не буду пока брать, подожду. Может, ещё подешевеет

В обеденный перерыв в магазин пришёл гость из городской администрации. Лариса Гелиевна при его появлении подобралась, как для прыжка, лицо у неё то краснело, то бледнело, гость извлёк из дипломата кипу бумаг и, увесисто плюхнув её на стол, объявил собравшемуся коллективу:

 Это законы о приватизации. Зачитывать не буду, если есть желание, смотрите. Согласно этим законам ваш магазин должен быть приватизирован коллективом до первого сентября, в противном случае мы продадим его с аукциона.

 Нет такого закона,  вскинулась, побагровев, Лариса Гелиевна.  Есть закон о приоритете прав трудового коллектива. Захочет коллектив  приватизируемся, не захочет  останемся в Продторге, а продавать нас без нашего согласия нет закона.

Коллектив молчал, после долгой паузы, гость промолвил:

 С вами всё ясно, рекомендую всё-таки подумать. Повторяю, если не решитесь на приватизацию до первого сентября, магазин будет продан с аукциона.

Остаток дня после обеденного перерыва прошёл тихо. Заведующая ушла куда-то. В шестом часу уборщица Филипповна позвала Наташу к телефону. Звонил директор хлебозавода Кулагин.

 Имеется интересное предложение,  сообщил он.  По работе, разумеется. Во сколько ты освободишься?

 Полвосьмого, как всегда,  ответила Наташа.

 Жду на выходе.

Ровно в полвосьмого она вышла. Вечер был такой же чудный, как и накануне, когда она гуляла с Левенцовым. «От Славы бы услышать: Жду с интересным предложением»,  мечтательно подумала она.

Директорский «мерседес» стоял поодаль в стороне, противоположной той, в какую вёл её обычный путь домой после работы. Кулагин пригласил её в машину.

 Зачем?  воспротивилась она.  Разве нельзя сказать так, о чём хотели?

 Нельзя,  снисходительно улыбнулся он.  Разговор сопряжён с коммерческими тайнами. Мы сейчас подъедем к месту твоей будущей работы, это рядом.

Последняя фраза заинтересовала и одновременно успокоила её.

 Я лучше сзади сяду,  сказала она мягко.

Он без лишних слов открыл дверцу заднего сиденья. Они проехали три квартала и остановились у кирпичного одноэтажного строения бывшего кафе.

 Здесь ты и будешь работать,  кивнул на строение Кулагин.  Предварительная договорённость с городской администрацией у меня имеется. Я сказал, что одна крупная специалистка в области торговли желает приобрести это строение в собственность под булочную-кондитерскую. Надеюсь, ты не откажешься стать владелицей магазина, которому по особому графику будет поставляться всё наисвежайшее с хлебозавода?

 Владелицей?!  сладко ужаснулась Наташа.

 Ну конечно,  небрежно обронил Кулагин.  Можно было бы взять и на баланс хлебозавода, но в этом случае оперативного простора у тебя поменьше будет.

 Но кто мне его купит, у меня ведь денег только от получки до получки!

 Нет проблем, кредит я обеспечу.

 Но как же я расплачиваться буду?

 Обычно. Сделаешься юридическим лицом, заведёшь счёт в банке и будешь с прибыли делать отчисления на погашение долгов. Кроме того, какой-то процент от прибыли будешь отчислять мне, как вкладчику, а остальное всё себе и на зарплату продавщицам. Бухгалтерскую специальность ты освоила, остальному научу. Будешь приходить ко мне на завод для согласования всех вопросов. Ну а организация торговли целиком будет на тебе. Идёт?

 Ой, мне прямо не верится.

 Стало быть, согласна?

 Я должна подумать.

 Мудро. Только думать желательно недолго. На это зданьице не одни мы с тобой глаза положили, перехватчики имеются.

 Я завтра вам отвечу.

 Идёт!  с подъёмом заключил Кулагин.  Куда теперь поедем?

 Зачем? Разве ещё коммерческие тайны есть?

 Ты чудо!  рассмеялся он.  Мы с тобой таких дров наломаем! Так куда везти, к тебе домой?

 Да.

 Адрес?

 Улица Лесная, дом 338, в самом конце почти.

Машина быстро набрала большую скорость. Кулагин лихо крутанул в один проулок, потом, не сбавляя скорости, в другой, и не успела Наташа прийти в себя от приятнейшего ощущения боковых мягких перегрузок, как они уже мчались с жуткой скоростью по шоссе, круто спускавшемуся к туннелю под железную дорогу. Её натруженное за день тело нежилось в обволакивающем сиденье. Сиденье словно бы ласкало её плавными и мягкими толчками. Они нырнули, слегка снизив скорость, в темноту туннеля, тут же выскочили из него на свет, и мотор без напряжения помчал их на подъём, как будто прямо в небо! «Хорошо как!»  подумала она, закрыв глаза. Под мягкое укачивание она погружалась в сладкую дремоту. Реальность чуточку сместилась, ей казалось, это Слава мчит её в замечательную жизнь, увозя от магазинного кошмара.