Всего за 139 руб. Купить полную версию
Домой хочу!
Эри Армсвилл! доносится раздраженное сзади.
Его серанство меня догоняет.
Да что с вами не так?!
Со мной все так, отвечаю, ускоряя шаг. Просто не имею обыкновения садиться в мобильезы к незнакомым типам, которые угрожали мне пытками.
Я не угрожал вам пытками!
Правда?
Я останавливаюсь и разворачиваюсь.
А сейчас вы меня еще и преследуете! И прекратите пялиться в мое декольте.
Кажется, он лишается дара речи, потому какое-то время просто смотрит на меня. То ли пытается подобрать слова, то ли думает, как меня придушить, чтобы никто не увидел. Лично я бы поставила на второе, но я уже слишком устала, чтобы бояться. Вот там, в допросной да, меня здорово впечатлили его слова, особенно когда он заговорил о маме!
К слову, если быть честной, смотрел он чуть повыше декольте, то есть на мою шею. Но одно от другого недалеко ушло!
Я. Не. Пялюсь в ваше декольте, раздельно, по слогам, произносит он. Садитесь в машину, эри Армсвилл, или
Или? Я складываю руки на груди, поверх пьесы. И к счастью, потому что с каждой минутой мне все сильнее хочется его треснуть, а пьесу жалко. Не хватало еще трепать ее обо всякие головы.
Послушайте, чего вы добиваетесь?
Я? С той самой минуты, как я вышла из этого здания я добиваюсь того, чтобы вы от меня отвязались. Но до вас, кажется, туго доходит! А впрочем мне не кажется.
Его светлость сверкает глазами так, что по ощущениям может взглядом материализовать воздушную схему. Если бы это было возможно. Вся магия в принципе активируется схемами: чаще всего, ее нужно чертить на бумаге, на дереве, на земле, на камне, в общем, на любом материале, и только после этого активировать. Разные заклинания разные схемы, а дальше все зависит от вложенной в нее силы мага.
Маги высшего уровня, например, способны создавать серебряные и золотые, и есть еще алые. Это такая мощь, которая, по сути своей, созидать не способна, только разрушать и уничтожать. Поэтому она и называется запретной. Поэтому все, что под ней создается преступление. Что же касается воздушных схем, сильные маги тоже способны их создавать, но не глазами, а начертанием силовых линий в воздухе. Правда, удержать такую схему стабильной гораздо сложнее, чем нарисованную.
Его светлость смотрит на меня, потом резко разворачивается и уходит.
Туда ему и дорога!
Я продолжаю свой путь приблизительно в сторону остановки (по крайней мере, я надеюсь, что в сторону остановки, пока что мой маршрут гордо именуется «подальше от его светлости как можно скорее»), когда буквально перед поворотом дорогу мне с рычанием перекрывает мобильез. Буквально перекрывает, чудом не зацепив подол моего платья. Его светлость толкает дверцу:
Садитесь!
А не приказывать вы не пробовали?!
Судя по выражению его лица, зубы он сжал так, что сейчас от них останется зубной порошок. Я уже собираюсь его обойти, когда он цедит:
Эри Армсвилл, я прошу прощения.
У меня урчит в животе. У меня так урчит в животе, что по ощущениям сейчас вот-вот перекроет урчание двигателя.
Ненавижу вас, сообщаю я, устраиваясь на сиденье. Ладно, везите. Только быстро.
На меня посмотрели так, что мне захотелось стать маленькой и врасти в сиденье. Но я не вросла. Наоборот расправила плечи и так громыхнула дверцей, что у меня заложило уши. Со стороны его светлости что-то упало.
Кажется, второй раз за пять минут он напрочь лишился дара речи.
Что? поинтересовалась я под тяжелым, пристальным взглядом.
Такой не то что в мягкое кресло, в брусчатку закатает.
Куда? спрашивает его светлость с такими интонациями, что мне сразу становится понятно: «Каюк это здесь, бежать вон туда». Но мне бежать особо некуда, либо еда, либо проезд, поэтому я складываю руки на груди и сообщаю:
Гостевой дом «Розовый куст».
Что?!
Гостевой дом «Розовый куст», повторяю я. Если у вас со слухом плохо, могу на листочке написать. Хотите?
Вместо ответа рычит мотор (а может, рычат они одновременно с его светлостью, просто мотор громче). Мобильез срывается с места и спустя некоторое время вылетает на набережную. Темнеет, уже зажглись магические фонари, их свет распыленными кляксами растекается над парапетом и отражается в темной прозрачной глади Ницары, самой большой материковой реки в мире. На нее и я смотрю все-таки как безумно красиво! Перевернутая столица, подсвеченная огоньками, вытянутая на глянцевом холсте.
Жаль, я рисовать не умею, мое самое большое достижение портрет матушки крупным планом, который я нарисовала в школе. Когда его увидела учительница, она обвела себя святым кругом, потому что решила, что я изобразила Претемного в парике. С тех пор у меня психологическая травма.
У учительницы, видимо, тоже.
Где находится розовый куст?
Я так увлеклась своими мыслями, что в реальность мобильеза его светлости выпала на полном ходу.
Что?
Ваш «Розовый куст». Где он находится? Я не обязан знать расположение каждой ночлежки в Барельвице.
Нет, все-таки от серана его светлость отличает одна существенная черта: даже серан не может быть настолько сераном!
Не ночлежки, а гостевого дома, поправила я. Барген, шестьдесят восемь.
Барген.
Последнее пробормотали себе под нос таким тоном, каким можно было бы поинтересоваться: что я вообще делаю, зачем и как меня сюда занесло. У-у-у, сноб проклятый! Улица Барген это, конечно, не центр города, но вполне достойное место за те деньги, что я могу себе позволить.
Пока я размышляла на тему снобов, один из них коснулся пальцами схемы совсем крохотной, рядом с рулем, и ничего не произошло. Его светлость снова ткнул в крохотный круг, но круг на него не отреагировал. И правильно, я бы тоже не отреагировала, если бы в меня так бесцеремонно тыкали!
Узор путеводителя поврежден, пояснили мне. Поэтому не будете ли вы так любезны сообщить мне, где одностороннее движение в той части города?
У меня все движение одностороннее. Я пешком хожу.
Ах, да. Как же я мог забыть.
Да у вас вообще с памятью проблемы. И с причинно-следственными связями заодно!
Я отвернулась, рассудив, что и так достаточно времени потратила на общение с этим с этим! Который мне пытками угрожал. И пьесу мою изъял. И вообще, если бы я знала, где там одностороннее движение, всенепременно сказала бы! Потому что чем быстрее я избавлюсь от его общества, тем лучше!
К счастью, заговаривать со мной больше не пытались, а встали аккурат перед поворотом, сразу за которым через два дома располагался «Розовый куст». Видимо, для того, чтобы не светиться рядом с «ночлежкой», а особенно рядом со мной. Я подхватила сумку и пьесу с колен, свободной рукой повернула ручку, и вылетела из мобильеза.
Эри Армсвилл, вы ничего не забыли? поинтересовались мне в спину, явно намекая на благодарность.
Я? Нет. На всякий случай могу проверить сумку, если хотите мало ли, вдруг ваши коллеги решили оставить себе что-нибудь на память!
Ответа я дожидаться не стала, с гордо поднятой головой и широко расправленными плечами направляясь в сторону гостевого дома. Портье оторвался от чтения книги только для того, чтобы выдать мне ключ, самый обычный, с деревянным брелком и выбитым на нем номером комнаты. Я знала, что сейчас в богатых гостевых домах используют ключи с магическими схемами-близнецами. То есть на замок и на ключ наносится одна схема, и открыть замок можно только этим ключом, но где уж мне до богатых гостевых домов!
Вспомнился пренебрежительный взгляд его светлости, и желание треснуть его пьесой вспыхнуло с новой силой.
Хорошая моя, погладила верхний листочек. Не бойся, завтра я тебя отвезу обратно эри Люмец. И никогда не буду бить тобой всяких его светлостей!
Вошла в комнату, и только положив пьесу на стол, вспомнила, что забыла зайти в небольшую пекарскую лавку в конце улицы за своими законным ужином, ради которого я каталась на мобильезе. Да что же такое-то, а!