Всего за 479 руб. Купить полную версию
Делаю вид, будто читаю, и чувствую, как он сверлит меня взглядом.
Чего тебе? не выдержав, бросаю ему. Чего надо?
Он так и молчит. Раздраженно захлопнув учебник, я разворачиваюсь, но упираюсь в его колени своими. Картер с легкой улыбочкой опускает взгляд.
Ну мне типа понравилось заниматься в паре с тобой, вот и решил продолжить. Впрочем, тебе, видать, не зашло, поэтому
С этими словами он собирает учебники. Очень хочется вырвать книжки у него из рук, не отпускать, однако облегчение оттого, что он понял намек, сильнее.
Картер прячет тетради в рюкзак, а я боюсь сказать хоть слово. Знаю, что, кроме жалкой мольбы остаться, ничего выдавить не смогу.
Это мое место, говорят нам монотонным, глухим голосом.
Мы одновременно оборачиваемся и видим другого студента. Он смотрит на Картера невыразительным взглядом.
Я как раз ухожу, друг, отвечает Картер, кладя на парту рюкзак.
Нечего было вообще сюда садиться, продолжает парень. Это мое место. Потом указывает на меня. Ты тоже заняла чужое место. В понедельник здесь сидела другая девчонка. Не фиг чужое место занимать.
Выглядит он взволнованно. Похоже, мы его сильно расстроили. Мне дико жаль этого парня, потому что в нем я вижу одного из братьев. Я уже хочу сказать, мол, уходим, садись ты на свое место, но Картер в ярости вскакивает.
Ты пальцем-то ей в лицо не тычь.
Уйди с моего места, отвечает парень.
Картер со смехом роняет рюкзак на пол.
Чувак, говорит он. Мы че, в детском садике? Пиздуй уже, найди другое.
Парень потрясенно опускает руку. Хочет что-то сказать, потом закрывает рот и уходит на задний ряд.
Мое же место, сокрушенно бубнит он на ходу.
Картер снова достает из рюкзака тетрадь и выкладывает ее на парту.
По ходу дела, ты тут со мной застряла, говорит он. Никуда я теперь отсюда не уйду.
Я качаю головой и подаюсь в его сторону.
Картер, шепотом говорю ему, не надо было с ним так. У него расстройство аутического спектра, он не нарочно.
Картер резко оборачивается.
Реально? Без балды?
Я киваю.
У моего брата был аутизм. Я симптомы сразу вижу.
Бля, со стоном проводит он ладонью по лицу. Быстро встает и тянет меня за руку. Бери вещи, говорит, указав на мою тетрадь и рюкзак. Закидывает на одно плечо свою сумку, на другое мою. Потом находит бедолагу и машет рукой в сторону освободившихся стульев. Прости, друг, я сразу не понял, что это твое место. Мы пересядем.
Парень быстро возвращается на предпоследний ряд и садится за парту. Все явно смотрят на нас, но я не могу сдержать улыбки. Картер молодец, мне нравится, как он поступил.
Мы с ним идем на места, которые занимали в понедельник, и достаем свои вещи.
Снова.
Спасибо тебе, говорю я Картеру.
Он молча улыбается уголком губ, а потом, пока не началась пара, опускает взгляд в телефон.
Наконец занятие начинается. Я ощущаю неловкость, потому что у Картера явно есть вопросы: с какой стати я не захотела сидеть рядом с ним? Да он сам написал это черным по белому на листочке, который передал мне:
Чего это ты не захотела сидеть со мной?
От такой прямоты мне становится смешно. Я беру ручку и пишу ответ:
Чувак, мы че тебе, в детском садике?
Готова поклясться, что Картер нахмурился. Я пошутила, а он, видать, не понял. Пишет мне длинный ответ:
Слоун, я серьезно. Я что, вчера позволил себе лишнего? Ну извини тогда. Я знаю, что вы с Эйсой вместе, и лезть не буду. Просто ты такая интересная, честно, вот я и хочу сидеть с тобой. Мне уже не так сильно охота выдавить себе глаза от скуки.
Прочитав записку, я еще долго смотрю на листок. Для парня он здорово владеет каллиграфией, а уж как он заставил колотиться мое сердечко
Он считает меня интересной.
Казалось бы, нехитрый такой комплимент, а подействовал на меня неожиданно сильно. Я не знаю, что написать в ответ, поэтому просто принимаюсь строчить слова, совершенно не думая:
Жителей Вайоминга на самом деле не существует, а когда я иду покупать пингвинов, то не могу подобрать нормальный прикид.
Возвращаю листок Картеру, и когда он смеется в голос, прикрываю улыбку ладошкой. Мне нравится, что он понимает мой юмор, и в то же время это плохо не хочу, чтобы пара кончалась.
Картер снова передает мне листок.
Комары шепчут ерунду в бочонок с мартышками, которые слишком долго везли мне пиццу.
Я смеюсь, схватившись за живот: слово «пицца» напомнило о сильном голоде. Последний раз я ела сутки назад, вчера так расстроилась, что даже не поужинала.
Пицца это здорово.
Откладываю ручку, но листок Картеру не возвращаю. И зачем написала то, о чем думала?
Согласен, вслух говорит Картер.
Поднимаю взгляд и вижу, что он смотрит на меня с улыбкой, от которой становится больно. Он все, что я хочу и от чего бежала бы. Мне больно в прямом смысле этого слова.
После пар, шепотом предлагает Картер, я тебя угощу.
Говорит так быстро, будто знает, что обещать этого не стоит, а уж исполнять обещание и подавно.
Но я киваю в ответ.
Черт подери, я киваю.
Глава седьмая
Картер
После занятий веду Слоун на парковку. Она впилась пальцами в лямки рюкзака и постоянно оглядывается вот-вот передумает ехать. На тротуаре застывает и поворачивается ко мне, но я не даю ей и рта раскрыть.
Обед. Тебе надо поесть. Я угощу тебя пиццей и только, не воображай ничего лишнего.
Судя по ее потрясенному взгляду, я попал в точку. Слоун кивает, поджав губы.
Обед, говорит она, небрежно пожимая плечами. Как будто пытается саму себя убедить в том, что бояться нечего. Я обедаю, ты обедаешь. Что тут такого? Людям случается пообедать в одно время, в одном месте.
Вот именно.
Хотя на наших лицах улыбки, в глазах беспокойство.
Мы переходим границы дозволенного, и оба знаем об этом.
Подойдя к тачке, я машинально сперва хочу открыть дверцу для Слоун, затем, передумав, захожу с водительской стороны. Если не строить из себя кавалера, то это и не будет свиданием. Слоун и так переживает из-за нашего «случайного обеда», незачем все усугублять. Если честно, я сам переживаю за двоих. Не пойму, какого хрена делаю, но рядом со Слоун только и думаю о том, как сильно хочу быть с ней.
Садимся в салон, завожу машину и выезжаю с парковки. Увозя Слоун из универа одну на своей тачке, я словно играю в русскую рулетку. Пульс зашкаливает, во рту пересохло, я, считай, ставлю крест на карьере. А уж что будет, если Эйса узнает
Прогоняю мысли о нем и смотрю на Слоун. Раз этот день вполне может стать последним для меня, то я возьму от него все.
Я должна тебе кое в чем признаться, смущенно произносит Слоун.
В чем же?
Она пристегивается и кладет руки на колени.
У меня нет денег.
Я чуть не смеюсь, но если честно, то мне ее даже жаль.
Угощаю, говорю, потому что угостил бы ее в любом случае. А если бы я не повел тебя обедать, как бы ты тогда поела?
Она пожимает плечами.
Обычно я не обедаю. Обед стоит денег, а с деньгами у меня пока что негусто. Коплю на одно важное дело.
Сказав это, она отворачивается и смотрит в окно. Ясно, значит, объяснений, на что именно она откладывает деньги, не будет. Давить не стану. Впрочем, знать, почему ей не на что есть, я хочу.
А чего у Эйсы денег не попросишь? У него-то есть. Спорим, он бы не дал тебе голодать.
Слоун качает головой.
Не нужны мне его грязные деньги. Лучше уж голодной быть.
Я не отвечаю. Не хочу напоминать, что я для нее подельник Эйсы, а значит, и угощу ее на те же грязные деньги. Поэтому меняю тему, решив поговорить о чем-нибудь легком.
Расскажи о брате, прошу я, направляя машину в сторону автомагистрали.
О брате? переспрашивает Слоун. О котором? У меня их два было.
О том, у которого аутизм. Я про эту болезнь мало знаю. В Сакраменто по соседству со мной жил парнишка, который ею страдал. Я думал, это не лечится, но ты говоришь, что у твоего братишки был аутизм То есть все прошло?
Слоун опускает взгляд, сцепив руки на коленях, и тихо произносит: