Всего за 479 руб. Купить полную версию
Эйса сидит на краю бассейна, опустив ноги в воду. На девчонок не смотрит, глядит на меня сурово и с подозрением. Делая вид, будто не заметил этого, киваю.
Далтон зовет: «Картер!» и на ватных ногах спешит ко мне вкруг бассейна. На бегу он хохочет и обливается пивом. Потом виснет у меня на плече.
Не ссы, на самом деле я не ужрался, говорит он. Вытянул что-нибудь из Слоун?
Я отстраняюсь и смотрю на него.
Откуда ты знаешь, что я был с ней?
Напарник хихикает:
Я и не знал, но ты молодец, говорит, стиснув мне плечо. Ловко работаешь. Наверняка ей многое известно.
Я качаю головой.
Да ни хрена она не знает. Только время на нее тратить.
Из-за плеча Далтона я вижу, как пялится на нас Эйса. Наконец он встает и направляется в нашу сторону.
Сюда двигает, говорю Далтону.
Далтон выгибает бровь и пятится, вскинув бутылку. Широко улыбается и кружится на месте.
Ставлю сотку, что продержусь под водой дольше любого из вас, обмудки!
Джон моментально принимает пари. Оба отбрасывают бутылки и сигают в бассейн.
Эйса приближается и проходит мимо, сразу в дом. На меня он даже не взглянул.
Глава семнадцатая
Слоун
После ухода Картера я еще полчаса приходила в себя, потом собрала вещи и пошла домой. У подъездной дорожки встала и минут десять тупо смотрела на извилистый тротуар. Казалось, так просто взять и двинуться по нему дальше, ведь в доме меня ничего не держит, иди и иди, пока не станет слишком поздно для возвращения.
Если бы все было так просто Увы, дело не только во мне. И, кроме меня, проблему никому не решить.
Картеру меня спасти не под силу. Эйсе до меня дела нет. Остается и дальше откладывать деньги, пока не хватит на самостоятельную жизнь и заботу о брате.
И вот я нерешительно ступаю по газону. Хочется вернуться в парк, на ту скамейку, прижаться к Картеру. Хочется вновь пережить те же чувства и пусть мне будет стыдно узнать, каково это, когда тебя целуют с уважением.
И вдруг меня охватывает невероятное чувство вины. Ведь Эйса правда мне верен. Мы с братом живем за его счет, и, хотя на благополучие Стивена Эйсе плевать, он щедр просто из любви ко мне. Он знает, как я хочу счастья для брата. Еще никто для меня так много не делал.
Закинув рюкзак с домашкой в машину, я вхожу в дом. Нигде не задерживаюсь, иду прямиком в кухню. От еженощного ритуала решаю не отступать: прихвачу поесть и попить к себе. Буду сидеть в спальне одна, постараюсь уснуть под громкие звуки музыки, ржача и порой приглушенные стоны. Усну в надежде, что Эйса даст мне поспать хотя бы четыре часа.
Ставлю таймер на микроволновке и насыпаю в кружку льда из морозильной камеры. Потом уже лезу в холодильник, и тут мое внимание привлекает надпись на маркерной доске. Почерк знакомый. У меня аж перехватывает дыхание.
Тревоги текут с ее губ как случайный набор слов, бегущий по кончикам пальцев. Пытаюсь поймать их в кулак, уловить все до единой.
Эти слова, оставленные у всех на виду, предназначены лишь для меня. Ясно же, что Картер сыграл нечестно. Думал, прежде чем написать. Я улыбаюсь, мысленно пеняя ему: «Жулик».
Стираю слова, предварительно затвердив их. Потом беру маркер и пишу
Глава восемнадцатая
Эйса
Руки вспотели. Кондиционер вновь сломался, и наружу не выйдешь, там слишком жарко. Я провожу ладонью по подлокотнику кожаного дивана. На обивке остается мокрый след.
Интересно, откуда берется пот?
А кожа откуда?
Мама говорила, что кожу делают из коров, но она лгунья, и я ей не верю. Как это кожа из коров? Я же гладил их, они немного пушистые. Больше похоже, что кожу делают из динозавров.
Наверняка так и есть. Не понимаю, зачем мама мне врет? Отцу она тоже врет. У нее из-за этого постоянно неприятности.
Отец напоминает: не доверяй шлюхам. Я не знаю, что такое «шлюхи», но отец их ненавидит.
Когда он сильно злится на маму, то зовет ее шлюхой. Может быть, это другое название вруньи?
Жаль, что мама шлюха. Вот бы она больше не врала и не попадала так часто в неприятности. Мне не нравится, когда у нее неприятности.
Правда, отец говорит, что мне полезно смотреть. Если я хочу стать мужиком, то надо видеть, как баба плачет. От бабьих слез мужик слабеет, но если часто видеть их в детстве, то меньше будешь верить им, когда вырастешь. Отец поколачивает маму за то, что она шлюха, и заставляет меня смотреть. Так я запомню, что все шлюхи плачут, и когда вырасту, меня на слезы будет не взять.
«Никому не доверяй, Эйса, говорит отец. Особенно шлюхам».
Я перетягиваю плечо ремнем и похлопываю по венам. Теперь-то мне известно, что кожу делают не из динозавров.
Ну, хоть в этом мать не врала.
Я плохо помню, как они с отцом в ту ночь подрались. Крикам из родительской спальни я не удивился, потому что и так слышал их каждый день. А вот тишина насторожила. Еще никогда в доме не было так тихо. Помню, как лежал в кровати и слушал собственное дыхание. С тех пор я ненавижу тишину.
Потом еще несколько дней никто не знал, как отец поступил с матерью. Ее тело нашли завернутым в окровавленную простыню, прикопанным под домом. Я выскользнул наружу и видел, как ее достают.
Отца копы арестовали, а меня отправили к тетке. Я сбежал от нее в четырнадцать лет.
Я знаю, что отец сидит где-то в тюрьме, но ни разу его не навестил. После той ночи я о нем даже не слышал.
Думаю, мужикам, что женятся на шлюхах, доверять тоже нельзя.
Я слегка прижимаю иглу к руке, а когда она пронзает кожу, не спешу, растягиваю удовольствие. Укол самое начало, моя любимая часть.
Большим пальцем вжимаю поршень, и вниз к запястью, вверх к плечу по венам устремляется жидкое тепло.
Бросаю шприц на пол и снимаю ремень. Руку прижимаю к груди, придерживаю другой рукой, затылком прислоняюсь к стене. Закрываю глаза и облегченно улыбаюсь: моя девушка не шлюха, не то что моя мать.
Заподозрив Слоун в измене, я наконец допер, почему отец так ненавидел шлюх. Я испытал к Слоун ту же ненависть, какую он, должно быть, испытывал к матери.
Хорошо, что Слоун не шлюха.
Рука безвольно падает на матрас.
Как же мне охуенно.
На лестнице слышны шаги Слоун.
Вот она взбесится, увидев, что я ширяюсь, да еще в нашей спальне. Она же думает, что я только продаю эту дрянь.
После сегодняшней выходки лучше ей вообще помалкивать и не вякать.
Как же мне охуенно.
Глава девятнадцатая
Картер
Минут десять назад она вернулась. Я видел, как зажегся свет в кухне.
Сижу у бассейна вместе с Джоном, Далтоном и парнем по имени Кевин. Все трое увлеченно следят за турниром по покеру. Смотрят трансляцию на ноутбуке, который Кевин водрузил на столик. Видимо, и ставок умудрились наделать.
При этом Далтон внимательно слушает Кевина с Джоном, поводя головой из стороны в сторону, словно обмен репликами между ними как партия в пинг-понг. Он точно делает в уме пометки. Ладно, пускай. У меня за день мозг вскипел, слушать сил уже нет. К тому же меня терзает неизвестность: куда делся Эйса и чем сейчас занимается Слоун?
Я, не отрываясь, слежу, как она ходит туда-сюда по кухне, готовит себе ужин. Наконец, когда она поднимается наверх, я пользуюсь случаем и даю себе передышку. Надо переключить голову, сосредоточиться на беседе пацанов. Только побуду пару минут наедине с собой. Есть те, кому компании в радость, кому общение придает сил.
Я не из таких.
Как-то я читал, что разница между экстравертом и интровертом не в том, как ты ведешь себя в большой компании, а в том, дает ли эта компания тебе сил или, напротив, забирает их у тебя. Внешне интроверт может сойти за экстраверта и наоборот, все сводится к тому, в тягость ли тебе общение.
Я совершенно точно интроверт: люди отнимают у меня силы. Для подзарядки мне нужна тишина.
Пива принести? спрашиваю Далтона. Он мотает головой, и тогда я встаю и направляюсь в дом, на кухню. Не за пивом, хочу тишины. Просто в башке не укладывается, как Слоун живет в таком окружении день за днем и еще умудряется что-то делать.