Всего за 54.99 руб. Купить полную версию
Папа, успокойся, не обращай внимания на маму, ей сейчас нелегко, поэтому она нервничает при каждом твоем визите. Я думаю, она жалеет о том, что вы сейчас не вместе, успокаивал я отца.
Леша, ты взрослый мальчик, тебе уже десять лет, и, наверное, понимаешь причину нашего развода. Она сама во всем виновата. Если бы ни этот чудак, мы были вместе. А сейчас она начинает жалеть о прошедшем и винить меня во всех своих грехах, нервы отца сдавали, у него начинали трястись руки, голос становился хриплым.
Папа, ну зачем ты так, мама ни в чем не виновата и ты тоже. Зачем вы ссоритесь? Вам не надоело? Я ждал тебя целую неделю, а сейчас приходится успокаивать тебя, а вечером успокаивать мать. Мне все это надоело, я тихо заплакал.
Отец продолжал давить на газ, его руки продолжали дрожать, напряжение в лице росло. Он не замечал встречных машин.
Остановись, остановись! кричал я.
Отец меня не слышал.
Остановись, я прошу тебя, остановись! Я хочу домой, отвези меня обратно. Я хочу к маме, мое его стало бледным, я напряженно смотрел на водителя, и вдруг увидел, абсолютно чужого человека. Это был не мой отец.
Это все мистика. Так же не бывает, но я вижу чужого человека. Отец меня не слышит, он не слышит моего голоса, не слышит моей просьбы, он меня просто не замечает. Зачем я ему нужен, зачем он каждый выходной приезжает за мной? Я жду его каждое воскресенье, а он со мной так поступает, мысль пронзила мозг, пролетела насквозь и оставила своим движением огромный след. В дальнейшем она никогда больше не меняла своего образа.
То воскресенье было последним, незавершенная встреча, пустой выходной, отъезд и скорое возвращение домой стали последним в общении с отцом.
Я помню, отец в тот день сильно испугался, когда я ему сказал:
Отвези меня к маме, я не хочу тебя видеть, больше не приезжай к нам.
Он еще больше заволновался, у меня создалось впечатление, что за последние два года, его приезды за мной и времяпровождение, были ненастоящими, а какими то выдуманными и выгодными для него. Я тогда не понимал, в чем же вымысел. Для этого потребовалось немало лет.
Моя сестра, Светлана, была старше меня на пять лет. В сложившейся семейной ситуации она разбиралась очень хорошо. Ей все было понятно, кто прав, кто виноват. Светке не пришлось сильно мучиться по поводу развода родителей. Она непринужденно и хладнокровно относилась к бесконечным разладам и ссорам родителей. Их неустойчивые супружеские отношения ее мало интересовали. Она прекрасно понимала, невзирая на свой ранний возраст, что когда-нибудь, в прекрасный день их союз расыпится, поскольку они абсолютно разные люди по своему содержанию.
Я удивлялся ее равновесию и непринужденностью в характере. Однажды, я у нее спросил за месяц до развода родителей:
Свет, как ты думаешь, чем все закончится?
Она уверенно ответила, словно давно готовилась к моему вопросу.
А ты, что сам не видишь? Ничем хорошим подобные отношения не заканчиваются. Более того, и после разрыва, если он произойдет, они останутся прежними.
Ты, что с ума сошла? Ты, что несешь, дура! Мать с отцом любят друг друга. Они не будут больше ссориться. Скандалы бывают в каждой семье.
Света перебила меня и добавила:
Но только не в таких количествах. Ты еще молодой, позже все поймешь.
Сестра так уверенно это сказала, будто заранее знала будущее нашей семьи. В этот день мы с ней крупно поссорились. Я ей доказывал, что этого не случится, а она мне доказывала обратное. Мы, как два прогнозера доказывали каждый свою позицию на тему взаимоотношений наших родителей. Светка была упрямой девчонкой, твердила свою позицию и пыталась доказать мне, что это самый лучший выход для них обоих и для нас. Я доказывал обратную сторону обсуждаемого вопроса, пытался не отставать от сестры в упрямстве. Невольно я брал с нее пример, набирал тем самым опыт в убеждении своих позиций. Хотя я и был младше сестры, я прекрасно понимал свою взрослость по отношению к ней. Я очень хотел, чтобы родители никогда не ссорились и были образцовой семьей. Светка этого не хотела, потому что не видела в этом никаких оснований, но ей нужно было правильно донести до меня свою правдивую позицию, не нарушая детскую психику, хотя бы просто вселением надежды на положительный результат в любом случае. Вероятно, она еще сама была ребенком, потому что не умела грамотно выразить свою мысль, включая убеждения на положительный настрой. Я долго с ней не разговаривал, был сильно обижен на ее черствость и безразличие по отношению к родительским взаимоотношениям. Она старалась не замечать моего молчания, потому что была уверена в своей правоте и безошибочности. Она словно безумный маньяк, сидела со мной рядом возле телевизора, не произнеся ни слова за двухчасовой просмотр телепередачи. Я удивлялся ее непринужденности и устойчивости ее натуры. Я не мог себе представить сестру плачущей, расстроенной, эмоциональной. Создавалось впечатление, будто у нее внутри сидел железный кол, который придерживал ее и не позволял сломиться под воздействием любого вида нагрузки. Мне трудно было представить сестру, удрученной горем или какой либо бедой, трудно было также представить ее в настроении или в отсутствии его. Это был нуль, нейтрал. Я ее представлял именно так. Ее жизнь в самой себе, в своем мире, меня наводила на страшные мысли, причем противоречивые и разноплановые. Мне сложно было понять, что представляет из себя этот человек. Порой меня мучили сомнения, я представлял ее совершенно другим человеком, добрым, скрытным, ограниченным общением с близкими людьми. Может быть, ее хладнокровие и непоколебимость была просто протестом домочадцам. Сложно было найти истину в этой девушке.
Мы жили в частном доме Краснодарского края в одной забытой, бывшей станице под названием Белореченская. Дом состоял из трех комнат, одной гостиной и двух детских комнат. Одна принадлежала мне, другая большей площадью сестре.
Однажды, после очередной ссоры родителей, отец ушел из дома. Мать плакала, я пытался всячески ее успокоить. Светка, присутствуя при этом скандале, продолжала спокойно, невозмутимо смотреть телевизор. Через некоторое время она встала и переселилась в свою комнату, будто демонстрируя своим поведением надоедливость и бесполезность бесконечных ссор и доказательств их бессмысленности. На этот раз Светкино поведение меня убило окончательно. Айсберг, неподвижный ледяной айсберг. Под жарким солнцем он не способен растопить себя, не говоря уже о сдвиге с места. Ей все равно, ее ничего не интересует, это сухарь. Внимание, направленное на свою персону отворачивает ее от окружения. Я долго возмущался, терпению пришел конец. Семья разрушается, а ей все равно. Создавалось впечатление, что она живет с чужими людьми. Я решил ей все высказать. Постучав в дверь комнаты, я обнаружил ее запертой.
Света, открой, это я, Леша. Открой, мне с тобой необходимо поговорить.
О чем? ответила она. Ее голос не был похож на свой.
Открой, я прошу тебя. Ты сама знаешь о чем.
Мы с тобой уже все решили, высказали каждый свое мнение. Что тебе еще нужно? Я объясняю один раз. А если ты не понял, значит, ты из серии непонимающих людей, ответила она. Ее голос сменился, стал тихим и грустным.
Ну, открой, прошу тебя. Я младше тебя, ты должна уступать мне, умолял я.
В чем я тебе должна уступать? Ты не маленький мальчик, каким себя представляешь. Это твоя глупость, считать себя таковым. Я все сказала! ее голос стал совсем тихим.
Ну, открой. Не мучай меня и маму. Не прячься от нас, мы общая семья, я продолжал стучать в дверь.
Тихие шаги приближались к двери, и она незаметно отворилась перед моим лицом.