Всего за 560 руб. Купить полную версию
Янагита приводит описания различных категорий шаманок мико, живущих при значительных синтоистских храмах и участвующих в церемониях; татакимико, странствующих женщин, изрекающих оракулы, общающихся с душами умерших или без вести пропавших людей; названия категорий шаманок в разных областях; способы прорицаний и вхождения в транс; целительские практики; отношения с буддизмом; восприятие их местными жителями, храмовыми и светскими властями и многое другое. Практически, на полевом материале, раскрывает историческую и непосредственную связь народных шаманских практик с храмовой религией синто, как и смысл самого храма, который изначально мог быть второстепенной постройкой, типа навеса от дождя, перед одухотворенным участком ландшафта, на который нисходит божество. Официальная религия мысли о такой связи не одобряет, и это отношение к шаманкам, как к чему-то низкому, а к жрицам храмов, как к чему-то возвышенному, была общепринятой, коль скоро и другой великий российский востоковед Н.И. Конрад, коллега Н.А. Невского, высказывался в том же духе: «Но это уже жрица, а не какая-то там вульгарная шаманка»[13]. Конрада интересовали высокие формы культуры народа, Невского истоки и корни народной культуры. И если применить по отношению к цивилизации метафору сада, то Невский, как и Янагита, в своих исследованиях устремлялся по направлению от плодов к корням. «Единственный путь для исследования первичных верований Японии это прибегнуть к сравнительной этнографии и национальному фольклору, под которые подходят прежде всего ныне существующие сказания и предания разных провинций, народные обычаи, суеверия, гадания и чародейства, народные храмовые празднества и обряды, народные танцы, детские игры и прочее»[14].
Н.И. Конрад, В.М. Алексеев и другие отечественные этнографы, историки, востоковеды приложили усилия для того, чтобы Николай Невский вернулся из Японии в Россию вместе со своей семьей. Николай Александрович и его жена Исоко Мантани-Невская были расстреляны 24 ноября 1937 года, их маленькую дочь Елену забрал к себе Конрад, а когда арестовали и его, девочка жила в семье Т.Н. Крыловой-Лукомской, затем в семье В.Л. Афросимова, четвероюродного брата Н.А. Невского.
Много лет Елена Николаевна прожила в неведении относительно судьбы родителей. Согласно свидетельству о смерти от 12 июня 1958 года, копия которого хранится в Архиве востоковедов ИВР РАН, Н.А. Невский скончался от миокардита 14 февраля 1945 года. И только лишь в 1991 году она получила доступ к делам своих родителей и узнала правду.
Судьбы Невского и Янагиты, которые сегодня снова пересеклись в ваших руках и под этой обложкой, после их расставания сложились кардинально противоположным образом. Достигший при жизни славы, почестей, признаний, приближенный к самому императору Янагита прожил долгую жизнь и сам выбрал себе место могилы на красивом новом кладбище «Весны и осени» с видом на Фудзи.
К Н.А. Невскому признание и оправдание пришло посмертно. Безвинно убитый государством в 1937 году, он после того еще восемь лет считался живым, а потом «сам умер» в реестрах государственной лжи. Официально реабилитирован 14 ноября 1957 года. В 1962 году, спустя 25 лет после расстрела, был посмертно удостоен Ленинской премии. Могила его неизвестна, и не известно, была ли она вообще. Обычно все скончавшиеся от сердечной недостаточности НКВД проходили по категории «невостребованный прах», то есть минуя ритуальные инфраструктуры, растворялись непосредственно в мироздании.
1. Слово miko
На моей родине в провинции Харима существуют две категории женщин, называемых m´iko. Одна из них имеет отношение к более или менее значительным синтоистским храмам, живет в старинных храмовых владениях и обязательно выступает в процессиях «шествия бога» во время праздников. Кроме того, эти женщины, позвенивая бубенчиками перед лицом божества, исполняют священные песни и танцы, а также участвуют в церемониях judaté. Обычно их называют m´iko haŋ или просто m´iko. Другую категорию m´iko называют tatakim´iko или kućijose. Возможно, что они жительницы какой-нибудь определенной деревни, но только они всегда странствуют и приходят из-за 58 ри.
Kućijose слово старинное (будто бы встречается в книге Танки под 27 числом восьмого месяца 1155 года), означающее выслушивание из уст присутствующей m´iko слов отдаленных богов или людей, другими словами, искание услышать оракул или предсказание, а затем и саму женщину, делающую из такого посредничества ремесло, также называют kućijose. Современные tatakim´iko относятся к той же категории передающих по просьбе людей слова не присутствующих, однако через посредничество говорят главным образом так называемые ikiro: или śiŕo:, то есть живые или умершие люди, а боги только в весьма редких случаях.
Существует рассказ, что некий человек, желая в глубине души призвать Такэда Сингэн, сказал только, что это śiro: мужчина года тигра, и вдруг m´iko начала диким голосом поносить его: «Мужик! Как ты смеешь призвать меня! Нахал!»
И все-таки если послушать от m´iko, что говорят ушедшие в дальние страны и не подающие известий знакомые или только что умершие родственники, то невольно становится грустно. Я сам не раз ходил к ней. Что же касается женщин, то они не могут удержаться от рыданий. Знает ли она какой секрет, но обычно не говорит несоответствий; стоит ей только сказать, какого года мужчина или женщина, и она дает соответствующие ответы, будь то старый или молодой человек. Потому-то и до сего дня немало лиц, обращающихся к tatakim´iko, несмотря на то, что ее считают нищенкой, попрошайкой.
В Токио и его окрестностях под словом m´iko всегда понимаются женщины первой из вышеупомянутых категорий. Красивых девушек в храмовых территориях Касуга и Ицукусима, одетых в белые кимоно и красные хакама и исполняющих танцы с бубенчиками в руках, тех девушек, которых постоянно фотографируют проезжие европейцы, тоже называют m´iko.
Вторую категорию m´iko, соответствующую kućijose, токиосцы называют ićiko. Однако в некоторых местностях Японии m´iko, связанных с храмами, тоже называют ići или ićiko. В Киото и Осаке это, по-видимому, принято уже исстари. В провинции Хитати при больших храмах имеются женщины, предназначенные для празднеств, которых называют o: ići, koići, или ićiko, иначе их называют еще mijuićiko. Первоначально эту роль исполняли девушки[15]. В провинции Тоса при многих храмах имеются так называемые icu, которые, вероятно, то же самое; их места жительства называют ićujuśiki; мужчин священнослужителей синтоистских храмов там тоже называют ićudaju:[16]. Что касается токиоских ićiko, то в официальных бумагах Эдоского периода они значатся под именем azusam´iko. Смотря по местности они тоже носят различные наименования. Если принять, что женщины, ведущие почти тот же самый образ жизни, относятся к одной и той же категории, то оказывается, что под именем m´iko в Камигата понимают kućijose, а женщин, прислуживающих богам, называют ići[17]; существует еще толкование, что azusam´iko в Киото называют словом o: haram´iko[18]. Местность О: хара находится в провинции Тамба. Из того, что данные m´iko, явившись из этой местности на окраины Киото, обходили дома жителей, потрясывая бубенчиками, в сопровождении мужчины, несшего мешок и бившего в барабан[19], из этого можно предположить, что они совмещали также и kamadoharai. Немало примеров и кроме этого, когда kućijose живут группами в определенной местности, как, например, в Киото около храма Китано, в Эдо в Камэидо, в Осака в деревне Тэнно: дзи-мура; кроме того существуют еще так называемые śinаnom´iko, являвшиеся из окрестностей Сува, провинции Синано. В провинции Танго m´iko шли из слободы Хадзи деревни Дзё: то:-мура в уезде Ёса-гун; существует даже мнение, что это будто бы самые первые японские m´iko[20]; впрочем, ныне они уже прижились, говорят только, что в каком-то месте провинции Тадзима сохранились их потомки. Около Арамати в Такасаки в провинции Дзё: сю: было 34 дома так называемых śinźimaitaju:; их жены по большей части были azusam´iko и жители данной местности называли из agata:[21]. Слово agata, согласно книге «Тэнкин Ораи»[22], есть сокращение из agatam´iko и тоже старинное слово. По одному толкованию словом agatam´iko обозначаются m´iko, вращающиеся в народе в противовес m´ikannag´i, называвшимся в древний период ikuśima, taruśima, а также igasuŕinokannag´i и mikadonokannag´i, которые обслуживали императорский двор[23]. На самом деле слово agata означает провинцию, деревню, так что в данном толковании, вероятно, нет ошибки, но только не непременно в противовес лицам, служащим во дворце, так как даже в противовес им гораздо более свободных, но в то же время невежественных коллег по ремеслу презрительно называют inakam´iko, «деревенскими m´iko». Это, по моему мнению, вполне идентично тому, как различных jamabuśi, рассеянных там и сям и не подведомственным двум общепризнанным «горам», называли nojamabuśi, jamamoŕijamabuśi или gwanninjamabuśi; или как, например, бродячих по разным провинциям biwaho:śi, не преклоняющихся перед киотскими эдоскими keŋŋo:, называли просто mekuraso:, «слепыми монахами», или źiśiŋko: jom´i, «чтецами сутры бога земли», и не признавали zato:. В книге «Цукино Дэвадзи»[24] говорится, что в провинции Уго в уезде Сэмпоку-гун, в Китанораока в старину жила знаменитая agata-m´iko, прозывавшаяся śirakam´ime. Можно подумать, что это было имя данной m´iko, но согласно книге «Урамиканва»[25] в провинции Хосю в нескольких местах были дома, называвшиеся śirakam´isuźi, дома m´iko, промышлявших kućijose, и в той или иной степени избегаемые народом. Что śirakam´i были иным названием подобного рода лиц, мы имеем и другие доказательства. В O: y m´iko, занимающихся kućijose, вообще называют itako; большей частью это слепые женщины. Говорят, что их называют еще moŕiko и okam´isama. Как itako, так и moŕiko, если исходить из этимологии, похоже на должность служения богам, фактически же они скорее занимаются предсказаниями, молениями божествам. Слово moŕiko