Всего за 449 руб. Купить полную версию
Я понимаю, прошептал он.
Сейдкона твоя тебе жизни не даёт, да? Дал бы ей отпор. Дай и другу своему отпор. Есть у тебя на это сила. Иначе бы ты так много не прошёл. Вы же с ним из Онаскана идёте?
Да.
То-то же.
Но как мне дать отпор? Я же им обоим должен. Жизнью обязан.
А много ль жизнь твоя стоить-то будет, ежели ты так и будешь позволять им попрекать себя? Достойным будь.
Ситрик округлил глаза.
Как же? То не будет гордыней?
Ох, послушай меня, мальчик. Я тебе как человек скажу, а не как священник. Отец Якоб покосился на образа, сотворил божий знак и продолжил: В меру всего должно быть. В тебе сейчас печали столько, что толика гордыни тебе только на пользу пойдёт.
Ситрик снова кивнул, понимая, о чём речь. Он задумался: он ведь так нужен Ингрид, а значит, он для неё ценен. А раз он для неё ценен, то и он сам должен ценить себя. Она не сможет обрести покой без его помощи. Он важен и нужен ей.
Иди помолись, произнёс священник, отвлекая Ситрика от дум. И скажи, какие грехи тебе отпустить?
Я могу не произносить их?
Вот скромняга. Что же боишься похвастаться? пошутил священник, но от шутки стало только горше.
Я боюсь признаться.
Женщины, крякнул отец Якоб, и Ситрик, скрестив за спиной пальцы, решил согласиться с ним.
В конце концов, так оно и было
По крайней мере, свалить вину на них было проще, чем разобраться в своих мыслях. Он обязательно разберётся потом. Но не сейчас. Не нужно пугать тонкий лучик решимости, что всё-таки зародился в нём.
От молитвы и правда стало чуточку легче. Наверное, как и от всякой песни
Домой Ситрик возвращался один и был рад, что священник решил задержаться в церкви. Идти с ним сейчас рука об руку было бы невыносимо. В Оствике было так темно, что не только чёрные, но и белые кошки смогли бы остаться незамеченными: город поглотил туман.
Ситрик остановился, припоминая дорогу. Не попасть бы снова к обиталищу Ракель. Он вздрогнул от этой мысли и принялся озираться. Наконец припомнив путь, он скорее зашагал в сторону дома священника ночь почему-то казалась страшной. И очень тихой.
Он вышел к воде, прищурился, осматривая стены ближайших домов, и тревожно рассмеялся, уставившись на реку. Произнёс вслух, тихонько журя себя:
Да ты в маленьком городе заблудиться умудрился. Как ты в лесу выжил?
С моей помощью.
Ситрик обернулся, узнав голос.
Она стояла прямо перед ним, почти вплотную, так, что можно было коснуться её рукой, если бы она не была бестелесна. Ситрик нахмурился, и Ингрид склонила голову, точно присматриваясь к его лицу.
Опять ты? сквозь зубы процедил Ситрик.
Он отступил от неё на шаг и угодил в воду. Ситрик коротко выругался, глядя себе под ноги, а когда он снова поднял взор, Ингрид уже не было.
Ингрид, прошипел он. Тролль тебя побери!
Да пусть бы и побрал, раздался голос в тумане, но сколько бы Ситрик ни вглядывался в темень, Ингрид он больше не увидел.
Уходи!
Мне некуда идти. Голос её был похож на шелест листвы.
Уйди, пожалуйста!
Он озирался по сторонам, пытаясь увидеть Ингрид вновь, но та будто стала единым целым с туманом, сама превратилась в пар. Тогда Ситрик замер, закрыв глаза и пытаясь подчинить себе дыхание. Напуганное сердце колотилось, отдавая в виски громким звуком. Помимо быстрых ритмичных ударов не было ничего: ни шума, ни всплесков, ни шороха длинных синих подолов. Успокоившись, Ситрик наконец раскрыл глаза и, прогоняя прочь тревогу, принялся думать, куда ему идти. С берега ориентироваться было проще ряды домов расходились от пристани практически ровными лучами.
Кто-то совсем близко прошёл рядом с ним. Ситрик подскочил от неожиданности, хватаясь за нож.
А что это ты тут делаешь? На этот раз голос принадлежал отцу Якобу, и напуганный Ситрик еле сдержал свой язык, чтобы не оскорбить старика крепким словом. Никак топиться собрался? Сын мой, тут дюже мелко.
Ситрик успел порадоваться, что в такой тьме не видно, как лицо его от стыда стало краснее мяса огненной рыбы.
Нет, наконец твёрдо произнёс он.
Вот и славно, пошли домой.
А ты что тут делал? не удержался и спросил Ситрик.
Нужду справлял, не таясь ответил священник и ушёл прочь, быстро истаивая в тумане. Ситрик нагнал его и пошёл следом.
Извини меня, я не слышал, как ты оказался рядом, святой отец.
А это уже не моя забота.
Добрались они так быстро, что Ситрик, как ему показалось, не успел и десятка шагов сделать. Дома приятно пахло едой у очага хозяйничал Холь, что-то смешное рассказывая разомлевшему и улыбающемуся слуге, лежавшему на хозяйской постели. Заметив в дверях священника, слуга тут же вскочил и принялся изображать хлопоты, вертясь вокруг Холя.
Вот бездарь, проворчал священник и устало опустился на лавку, медленно стаскивая с плеч свой плащ. Глотатель углей! Бестолочь
Ситрик опустился рядом, и только тогда Холь заметил его.
А ты чего такой красный? Там снова мороз? спросил он без всякого стеснения.
Да, буркнул Ситрик, снимая промокший башмак.
Вовсе нет, тут же ответил священник. Наоборот, тепло. Туман поднялся сильный.
Ситрик медленно втянул носом воздух и спрятал лицо в ладони, раздвинув пальцы так, чтобы видеть, что происходит в жилище. Холь, заметив этот стыдливый жест, в насмешку подмигнул пареньку, и Ситрик поспешил полностью закрыть лицо. Холь хихикнул.
А ты что смеёшься, дьявол? поинтересовался священник.
Настроение хорошее, святой отец.
Только попроси, готов буду испортить.
Не буду.
Вот и помалкивай, чай не под своей крышей кашу варишь.
Седовласый странник притих. Ситрик понял, что теперь сквозь потрескивание дров слышно, как он пристыженно сопит на весь дом, и хлюпнул носом. Он подумал, что из-за горящего чувства стыда сегодня не сможет спать, однако, когда пришло время сна, он тут же крепко уснул, будто сама владычица мёртвых коснулась рукой его лба, повергая в шуточную смерть.
Вскоре и Холь ушёл спать. Однако в эту ночь ему не спалось. Поворочавшись немного, он поднялся и снова вернулся к огню. Подкинул дров, чтобы было светлее, и снова уселся вязать, пока все спят. На этот раз он мастерил варежки. Он любил это занятие. Возможно, он умел всё на свете, вот только ни в чём не мог добиться настоящего мастерства, охладевая к ремеслу прежде, чем руки превращались в идеальный инструмент.
Ситрик снова ворочался во сне, видя очередной кошмар. Холь дотянулся рукой и толкнул юношу в плечо. Тот тут же затих и вскоре спокойно уснул.
Мужчина, сложив ноги, вернулся к вязанию. Он подумал, что любая старуха в этом городке сможет связать варежки быстрее, да ещё и в кромешной темноте. Но вряд ли кто-то из них получал большее удовольствие от своего ремесла.
Полено, подложенное в очаг, постепенно прогорало, и Холь решил перевернуть его рукой. Он привычным жестом сунул пальцы в огонь и тут же, зашипев, отпрянул. Замотал правой рукой, не понимая, что сейчас произошло. Наверное, резко заболели суставы от того, что он весь день просидел с иглой и нитками. Отложив вязание, он дотронулся до поленца левой и тут же чуть ли не вскрикнул от боли. Перевернув полено, он скорей отдёрнул руку и внимательно посмотрел на неё.
На красной от жара коже медленно проступал ожог
Утро выдалось холодным, почти ледяным. Лето, растратив все силы, умирало, распластавшись на еле тёплых камнях жёлтой листвой. Уже с десяток дней Агни Левша был новым конунгом Онаскана, а старшая дочь его и молодая жена, немногим старше дочери, хозяйками Большого дома.
Вигго сам не понял, как пришёл к обрыву, где месяц назад обнаружил мёртвого Ольгира. Он помолился богам, поминая своего господина. Перерезал шею пёстрой курице, которую взял с собой, и, вместо того чтобы оставить её в лесу, бросил в воду залива. Птица упала в спокойную воду, распластав обрезанные крылья. Морскому богу не удалось забрать с собой тело Ольгира, так пусть ему достанется другая жертва.