INSPIRIA - Клетка из слов стр 9.

Я рычу и натягиваю одеяло на голову. От простыней и от меня исходит один и тот же несвежий запах, как будто мы с ними слиплись воедино.

Темную пелену насильно срывают с моих глаз, и я оказываюсь под ослепляющим светом. Закрываю глаза руками.

А потом чувствую на запястье железную мамину хватку.

 Пошли, мартышка,  говорит она.  Я купила тебе новые плавки.

Ветер и дневной свет такие резкие, что с меня как будто кожу лезвиями сдирают. Я следую за стройным силуэтом матери к воде. Полотенце в ее руках треплет ветер.

На берегу я ежусь от бриза. Мои новые плавки немного великоваты, но при этом они ярко-голубого цвета и с маленькими якорями, как будто детские.

Мать выныривает, делает пару гребков и поворачивается.

 Вода хорошая, Уайлдер. Залезай!

 Не хочу.

 Пожалуйста, делай, как я говорю.  Я слышу незнакомую сталь в ее голосе.  Ты когда последний раз душ принимал, мартышка?

Вода обволакивает меня. И это приятно: почему-то хорошо снова почувствовать себя маленькой фигуркой посреди великого сияния. Это как напоминание от огромного мира, что я по сравнению с ним совсем крохотный.

Мама резко уходит под воду и выныривает запыхавшаяся, с красным лицом. Волосы висят мокрыми космами, лицо совсем без косметики. Я редко вижу ее такой. Обычно она очень ухоженная волосок к волоску. Мы качаемся на воде.

 Твои друзья тебя спрашивали,  говорит мама.

 Они мне не друзья.

 Что случилось, Уайлдер?

 Они разыграли меня. Подшутили. Очень жестоко.  Какое-то смутное остаточное ощущение товарищества не позволяет рассказать ей, как все было на самом деле: про то, как моя голова оказалась под водой, как я задыхался. Я понимаю, что они и правда не желали мне зла. Я это знаю. Но они подшутили надо мной, и от этого так больно, что хочется умереть.

 Тяжело быть шестнадцатилетним,  замечает мама.  Ты еще не понимаешь, что важно, а что нет. Я помню.

 Для меня это важно!  отрезаю я и плыву к берегу. Я сделал то, что она попросила, верно?

 Подожди секундочку,  она вздыхает.  Отец не хочет, чтобы я тебе это рассказывала. Но мне кажется, надо. Какое-то время у меня были проблемы, когда я ложилась спать. Все началось примерно в твоем возрасте. Мне как будто ложился на грудь ужасно тяжелый груз, и я не могла встать с кровати.

 И долго это продолжалось?

Я заинтригован. Мама редко говорит о себе.

 Шесть лет, то прекращалось, то снова начиналось. Я словно смотрела на мир откуда-то издалека, через темное стекло. Нас было пятеро детей и всех надо было поднимать. Мои родители не знали, что со мной делать. То поколение привыкло все держать в себе. О депрессии никто не слышал.

От ее слов меня накрывает темнотой и холодом. Тень закрывает солнце.

 Врач прописал мне таблетки,  продолжает она.  И они действительно помогли. Или я просто привыкла. Точно не знаю. Я вылезла из кровати, нашла работу в школе и, конечно же, познакомилась с твоим отцом. Но я очень скучаю по таким вот каникулам.  Ее руки находят под водой мои.  Я не хочу, чтобы ты что-нибудь упустил, Уайлдер. Хоть что-нибудь. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Мне кажется, если б я стала бороться с самого начала, я бы вообще такого не допустила, мне удалось бы от этого отгородиться. А ты можешь попробовать? Можешь попробовать быть счастливым ради меня?

 Да,  с уверенностью отвечаю я. Я никогда раньше не видел, как мама плачет, и это ужасно. Ее лицо покраснело и залоснилось.

Она обнимает меня, и я прижимаюсь к ней. Под водой меня касается ее холодное скользкое тело. Как труп,  успеваю подумать я, прежде чем отогнать эту мысль.

 Я не знаю, придут ли Харпер и Нат снова. Может быть, и нет.

 Придут,  говорит она и треплет холодной рукой мои волосы.  Дети оптимисты.

Нат с Харпер пришли, как мама и сказала. Когда я открываю перед ними дверь, они выглядят испуганными и неподготовившимися. Мы все неловко упираемся глазами в землю. Мы слишком глубоко друг в друга заглянули, теперь будет сложно вернуться к прежнему, поверхностному общению.

 Пойдем на пляж,  предлагаю я.

У моря лучше: если застесняешься, всегда можно что-нибудь пнуть, или подобрать, или повертеть в руках. Море маячит на горизонте, словно наблюдая за нами. День клонится к вечеру, так что мы начинаем собирать костер.

 Это была тупая шутка,  внезапно произносит Нат. Он ковыряет ногой песок и рисует носком полукруг. Потом кидает в костер стопку белых, словно кости, коряг. Вода уходит, оставляя в сумерках сеть из зеркальных лужиц.

Харпер соглашается:

 Все зашло слишком далеко.  У нее красные глаза, и я понимаю, что она плакала.  Мы просто хотели тебя немножко напугать, только на секундочку. А потом Натан не смог тебя вытащить,  она поеживается.  Это было страшно.

Я рад, что они извинились. Но еще я чувствую некоторое разочарование. Романтический флер, витавший вокруг них, рассеялся. Они оказались обычными детьми, как и я.

 Костер готов,  заявляет Нат. Он разжигает его с помощью зажигалки и пучка сухой травы. Он вспыхивает алым и горячим пламенем, и от него расползаются язычки огня. В темноте за этим теплым кругом расстилается бескрайнее море. Я думаю, как же огромен и стар мир по сравнению с нами. Мы просто маленькие огоньки, горящие в ночи.

 Мы больше никогда не будем тебя обманывать,  говорит Нат.  Я клянусь. Это было так тупо.

 Я тоже клянусь!  добавляет Харпер. Она вкладывает свои руки в мои.  Мы кое-что решили. Ты получишь от нас обоих компенсацию.

 В каком смысле?

 Ты в любое время можешь попросить нас о чем угодно. И мы будем обязаны это сделать. Это навсегда, срок действия неограничен. Нам может быть, не знаю, хоть по восемьдесят, и уговор все равно будет действовать.

 Что угодно?  уточняю я.

 Что угодно.

 Ха! Вы и не знаете, какие пытки я могу изобрести.

Харпер смеется, хотя шутка не то чтобы сногсшибательная. Мы смотрим, как пляшет и трещит костер.

 Я знала, что мы все это выдумали, но испугалась. Там, в пещере. Мне постоянно мерещились какие-то штуки, типа картинок или надписей в темноте. Извини, Уайлдер. Это все была моя идея я думала, что нравлюсь тебе.  Тут она вспыхивает до ушей.  И я подумала, что ты об этом расскажешь. Что это будет твой секрет. Тогда я всплыву, притворюсь Ребеккой и поцелую тебя. Я думала, будет забавно. Хотя нет, ничего я не думала.

 Не сильны мы в розыгрышах,  вздыхает Нат. Это меня смешит, потому что это была буквально худшая задумка на свете, так что я слабо похохатываю.

 Я хочу тебе кое-что сказать,  Харпер снимает свои огромные наручные часы и протягивает мне.  У меня нет собаки,  признается она.

 Харпер, я не могу

 Я не дарю их тебе, идиот. Посмотри на оборот.

На крышке ее мужских часов выгравировано имя Сэмюэль.

 Сэм мой брат,  объясняет она.

 Зачем ты притворялась, что он собака?

 Мне нравится о нем говорить,  отвечает Харпер,  но это какая-то шиза: постоянно говорить о своем мертвом брате. А так я могу говорить и не говорить о нем в одно и то же время. Сэм был чуть старше, чем я сейчас, когда это произошло. Он слишком резко развернулся на мотоцикле. Может, поэтому я себя так странно чувствую в этом году. Скоро я стану старше, чем был он. Сэм ел картошку фри только с горчицей. И всегда знал, когда я грустила.

Я неловко похлопываю ее по плечу. Надо придумать с плачущими женщинами стратегию получше. Как-то часто я в последнее время с ними сталкиваюсь.

 Не надо больше это обсуждать!  вспыхивает Харпер, приглаживая волосы.  Я просто подумала ну, после того что мы сделали там, в пещере что ты заслуживаешь правды.  Она вздыхает.  Знаешь, ведь можно иногда вернуть мертвых, ну, с помощью колдовства. Я пыталась его вернуть, но не получилось.  Она покачивается, упершись взглядом во что-то невидимое. Я понимаю, что Харпер снова пьяна.  А что за секрет ты хотел рассказать, Уайлдер?

 У меня его не было,  вру я.  Что насчет тебя, Нат? Ничем не хочешь поделиться?