Всего за 329 руб. Купить полную версию
Я так и думал, откликнулся Эшер и, свернув галстук, спрятал его в карман.
Глава четвёртая
Двадцать четыре часа? недовольный голос профессора Карлебаха походил на рычание престарелого льва, одолеваемого мухами. К чему такие задержки? Эти существа множатся, Джейми! С каждой ночью, потраченной напрасно, всё больше жизней оказываются под угрозой!
От соседнего столика долетел весёлый смех австрийский посол болтал о чём-то с двумя помощниками. Он говорил по-французски с резким венским акцентом.
Покосившись на них, Карлебах продолжил:
А ещё растёт риск, что эти твари эти Иные привлекут внимание кого-то из тех, в чьих руках здешняя власть, профессор потряс свежими выпусками «Журнала восточной медицины» и «Физиологических исследований», вытащенными из набитых карманов кирпично-рыжего старомодного лапсердака. Доктор Борен из Берлина и тот кретин Леметр из Сорбонны уже вовсю пишут доклады, в которых клеймят эту Бауэр как обманщицу, но ты же сам понимаешь, что рано или поздно кто-нибудь в Военном министерстве задумается, нельзя ли извлечь какую-нибудь пользу из её наработок. Мы ведь сможем добраться до нужной деревни к вечеру, если поедем на автомобиле?
Сможем. При условии, что у нас не возникнет никаких проблем. Эшер поудобнее устроился на стуле, дожидаясь, пока официант-китаец в белом фраке расставит на столе тарелки с зелёным черепашьим супом и морским языком в томатном соусе. Обеденный зал гостиницы «Вэгонс-Литс» заслуженно славился в Посольском квартале своей превосходной кухней, и Эшер заранее озаботился тем, чтобы занять столик в самом укромном уголке этого роскошного ресторана.
Вы когда-нибудь ездили на автомобиле, сэр? спросил Джеймс. Шины у них резиновые, и по хорошей щебёночной трассе можно проехать миль двадцать-тридцать прежде, чем какая-нибудь из них лопнет. А здесь? указал он глазами за окно. Дальше Мэньтуоко нормальной дороги нет. Чтобы добраться оттуда до Миньляня, придётся пересаживаться на лошадей или, что вероятнее, на ослов. А если учесть, что горы кишат бандитами не говоря уже о гоминьданских ополченцах, я бы, честно говоря, предпочёл подождать, пока нам не выдадут вооружённый эскорт.
Я ничуть не умаляю твоего огромного опыта, Джейми, недовольно проворчал старик, однако каждый раз, когда я думаю о том, сколько народу окажется в опасности
Если уж кто-нибудь неизбежно окажется в опасности, сэр, подала голос Лидия, то я бы предпочла, чтобы это были не вы и не Джейми, она сжала запястье супруга.
Таким образом, после обеда и до самого вечера Эшер водил своих спутников по Посольскому кварталу, устроив нечто вроде экскурсии и позволяя им вдоволь полюбоваться на причудливую смесь из современной европейской архитектуры и древних ворот, построенных задолго до Восстания. Строевые плацы, казармы и солдаты в униформе войск большинства стран Европы служили напоминанием о том, что обитатели квартала всего лишь гости на этой древней земле, причём гости незваные.
Половину этой территории занимали обычные китайские кварталы до того, как ихэтуани сровняли их с землёй, рассказывал Эшер, когда они остановились возле нелепой готической махины французского почтового отделения. Лабиринты хутунов тех самых узеньких переулков, окружённых стенами, и сыхэюаней, домов с атриумами
Вроде тех, через которые мы утром шли в посольство? уточнила Лидия.
Большая часть Пекина из них и состоит. Иногда у дома один внутренний дворик, иногда два или три, порой пять, а то и десять, и все соединяются друг с другом. Иной раз и не поймёшь, где заканчивается один и начинается другой А то, что не уничтожили ихэтуани, сожгли разъярённые местные или проходившие здесь войска экспедиционного корпуса.
Карлебах слушал, кивал и что-то ворчал, но в конце концов заявил, что они не для того приехали в Китай, чтобы изображать Шерлоков Холмсов. И когда троица добралась до конца Посольской улицы и оказалась возле ворот, выходящих на пологую земляную насыпь, тянущуюся вдоль стен квартала, профессор хмуро поинтересовался:
То есть он сейчас может быть где угодно, этот твой вампир, да?
Карлебах окинул взглядом море выгнутых черепичных крыш и ряды разноцветных лавочек на противоположном краю улицы Хадамень, по которой сновали рикши, брели навьюченные ослы и караваны крепких лохматых двугорбых верблюдов, спешили по своим делам безликие толпы китайцев в голубых одеждах.
Именно так. Эшер почувствовал, как напряглась стоящая рядом Лидия. Она уже перестала злиться на Исидро из-за смерти их спутника тогда, три года назад, в Константинополе и вполне охотно поддерживала разговор, когда речь заходила о вампире, но, как заметил Джеймс, никогда не упоминала его первой.
Лишь изредка во сне.
Как это всегда бывает на любом открытом пространстве в Пекине, часть насыпи от самых ворот и до забора площадки для поло заняли многочисленные продавцы маньтоу и птиц в клетках, тряпичной обуви и гороскопов, жареных скорпионов и игрушек из бумаги, а рядом с ними пристраивались бродячие акробаты и сказители, жонглёры и продавцы газет, и целая вереница рикш со своими повозками, которые, как обычно, громко зазывали прохожих «доехать до любой точки республики за двадцать центов». В гуще китайской толпы пахло совсем не так, как посреди толпы английской; в прошлый свой визит, впервые оказавшись в Китае, Эшер словно прибыл не на противоположный край Земли, а вовсе на другую планету, отличавшуюся от Англии так же, как описанная Гербертом Уэллсом лунная цивилизация.
«Никогда не угадаешь, что у них в головах происходит, сказал тогда Гобарт в сердцах. Поди разбери, кто кому кем приходится!»
«Не так уж он и неправ», подумал Эшер, вслушиваясь в окружающие разговоры на странно певучем языке, где правильно выбранный тон имел такое же значение, как гласные и согласные буквы. Сложный язык тела, символизм даже в мельчайших деталях одежды или в нюансах поведения всё это оставалось недоступно наблюдателю, несведущему в культурных тонкостях.
«А ведь на самом деле Гобарт лгал. И хотелось бы мне знать, о чём именно».
Тем же вечером после ужина и после того, как Миранду наконец-то уложили спать малышка была очень недовольна тем, что все шесть недель плавания родители уделяли всё внимание ей, а теперь оставили на попечение миссис Пилли и Эллен, Эшер вернулся к восточным воротам Посольского квартала. Лидия вместе с профессором Карлебахом остались изучать выпуски различных медицинских журналов, вышедшие после того, как была опубликована статья доктора Кристины Бауэр о том существе, которое ей довелось вскрыть. Большую часть последующих публикаций составляли уничижительные письма на все возможные темы начиная от попыток этой миссионерки выторговать себе хоть какую-то славу в учёном сообществе, якобы сделав «великое открытие», и заканчивая ущербностью восточных рас в целом.
Ветер к ночи улёгся, мороз щипал лицо. Джеймс попросил сигарету у караульных, дежуривших у ворот сегодня это оказались русские, и пару минут поболтал с ними на их родном языке, прежде чем отправиться дальше. За воротами квартала и земляной насыпью виднелись массивные ворота Гадамень, крепко запертые на ночь и охраняемые лишь двумя обычными полицейскими в голубой униформе. А на широкой улице, такой шумной днём, воцарилась тишина.
Эшер не стал покидать стен квартала города внутри города. Он направился по бульвару Ямато и свернул на улицу Оленя, мимо сияющих окон Пекинского клуба и затейливых ворот австрийского посольства, затем обогнул клуб с другой стороны и, миновав здание таможни, вышел к дальнему краю французских казарм. Эхо его шагов разлеталось по улице, хотя походка Джеймса всегда отличалась лёгкостью.