Всего за 560 руб. Купить полную версию
Интересно, что секрет ни одного из изобретений учёного ещё не удалось раскрыть и учёный отказывался как-либо их раскрывать, этот момент чуть было не перерос в конфликт с Михаилом, активно выражающий безмерный оптимизм и гедонизм, который разозлил учёного, но вовремя помогла леди Хаксли, отражая свою идею в цитате:
«Вы должны научить ваши создания жить в настоящем мире, я, конечно, поражена их красотой, умом и неординарностью, но вы тоже понимаете ведь, что никто в этом мире не вечен»,
здесь начинает выступать в сюжет сам случай и сама жизнь, ведь как известно Лайонел серьёзно и неизлечимо болен.
В результате беседы, им удаётся убедить академика согласиться прибыть в лабораторию на конференцию, но вопрос с Маликом всё ещё остаётся открытым, ибо учёный не уверен, что даже сам сможет пребывать среди них. Когда леди Хаксли и Михаил уходят, по пути леди Хаксли умирает. После этой сцены настоящей презентацией причин создания мизантропа-Лайонела становиться его речь мистеру Эдгару, в которой он вспоминает огромное количество исторических событий, когда религия и наука конфликтовали между собой. Он упомянул казнь Сократа за его фразу о незыблемости порядка вещей первое изречение либерализма, но при этом академик отнюдь не представляет себя сторонником этой философии. Следующим примером становиться казнь на костре Мигеля Сервета после его работ по доказательству наличия малого круга кровообращения, выступив против догмы о «святой троице». Это событие ещё было отмечено лично Вольтером [265316].
Ещё в примеры приводится Джордано Бруно, который к тому же был сожжён за чернокнижничество, позже Ватикан признаёт ересью гелиоцентризм, ровно, как и другие религии буквально поклоняясь философии антропоцентризма, приводя к аресту, гонениям и иногда даже казни гениального Галилея, Птолемея, Коперника. Интересной становиться фраза:
«История науки это во многом история борьбы с политической и религиозной диктатурой».
В каждой фразе чувствуется обида, всё большая приверженность убеждениям, даже приводя отрывок из истории с Антуаном Лораном Лавуазье, который также был казнён и во время избрания его в Академию наук, председатель революционного трибунала заявил: «Республике учёные не нужны!», во всех этих действиях против науки и познания наблюдается «святой антиинтеллектуализм». Также приводятся идеи современного времени, когда под натиском нацизма из Германии бежал Альберт Эйнштейн, Зигмунд Фрейд, теорию относительности коего заклеймили, как неугодную духу народна, а во время войны погиб первооткрыватель электрона Дж. Дж. Томпсон. Под подобным натиском сталинизма и обвинениями в космополитизме страдали Пётр Леонидович Капица, Матвей Петрович Бронштейн был расстрелян за утверждение о том, что радио изобрели Попов и Маркони одновременно.
Языковеды обвинялись в расизме и национализме, филологи в причастности к славистам, востоковедам, среди коих Владимир Сергеевич Трубецкий. А лингвистика признавалась не вписываемой в классово-марксистское новое учение, где страдает Николай Марр. В каждом из речей видно, прекрасное знание академика с трудами всех упоминаемых, среди коих также астрономы-геодезисты, математики, биологи Николай Вавилов, который спорил с отрицателем генетики Трофимом Лысенко, после чего тот умирает в тюрьме спустя проведённые там после этого спора 3 лет. Более того, обвинения в коммунизме в Америке также приводит к подобному отрицательному результату, при этом академик упоминает имена Девида Борма, Роберта Оппенгеймера и снова Альберта Эйнштейна. Но учёный заключает, что и сейчас подобная война ещё продолжается, высказывая заключительную гениальную фразу:
«Наука всегда была и остаётся самым надёжным способом познания мира и человека, научные открытия всегда будут переворачивать мир с ног на голову, причинять неудобства, ломать или переписывать обычную картину мира и пожалуй, всегда их будет невозможно понять, не разрушив какую-то догму, это значит, что новые знания неизбежно вызывают враждебность там, где мифы и вера интеллекта, а значит там, исследователи неизбежно будут под огнём»
Глубину одной только этой фразы можно будет увидеть при описании истории учёного. Однако, возвращаясь в повествование, можно увидеть, что, когда учёный поднимался в свою комнату, он замечает мальчика и щенка, где Малик напоминает отцу о его обещании, произнесённое ранее о том, что он предоставит возможность мальчику презентовать его идею. И поскольку читателю известна история с Кланкеем, становиться понятным состояние Лайонела, который корит себя за то, что история с драконом вновь повторяется, но уже с Маликом. В этой сцене можно ещё раз увидеть вспыльчивость учёного, наряду с пылкостью его нарциссической особенности, вместе с эгоцентризмом, но никак не антропоцентризмом.
Интересно, что именно в этой сцене Малик один раз допускает себе обратиться к отцу на «ты», когда же он всегда обращался на «вы», что стоит полагать несёт в себе национальную особенность автора, где в семье полагалось обращение к старшим только и только на «вы». Самой обидной становиться цитата:
«Для вас я только эксперимент, биологическая работа, вы мой творец, но не мой отец!»
Которая заставляет задуматься, разделить образ творца и отца, несмотря на их существенное созвучие. Мальчик убегает из дома, где останавливается под светом Луны, но сзади появляется леди Процелла и при этом в первую же очередь просит прощения у неё за то, что не смог установить контакт с людьми, хотя пожелал её счастья. В этой сцене выражается модель поведения максимально доброго и ответственного сверхчеловека, который даже в такой момент больше тревожиться о том, кто нуждается в помощи. В чём-то в этом можно даже увидеть параллели в христианском учении о доброте, наивности, простоте, что получает интересный оборот, учитывая, что Лайонел символизирует положительную науку, однако, не раз цитировал дьявола, в некоем смысле олицетворяя цитату из «Фауста» Гёте:
«так кто ж ты наконец?
Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо».
Также это обстоятельство можно понять, учитывая то, что Малик более совершенная форма после Лайонела, что и зло не будет побеждено, а превратиться по итогу в добро и интересно, что грусть более совершенной формы, прерывает именно более близкое к Лайонелу по цепочки развития существо Процелла, а не мистер Эдгар или Регар, где первый ещё дальше, чем Лайонел от Малика, а Регар слишком близко. Именно от её уст он узнаёт о существовании Кланкея, который как оказалось, после ухода к профессору Галино старшему, как можно увидеть их повествования, погибает во время пожара в лаборатории.
И здесь стоит отметить некоторую особенность государства Березина и его столицы Фрезу, где есть профессор Гард и профессор Галино, где первого зовут Корнелиус Галино, но он также может именоваться профессор Корнелиус Гард и его брат профессор Гард (имя не указано), которого тоже можно именовать как Галино. У них есть две фамилии и здесь фигурирует именно фамилия Галино, при помощи чего Процелла объясняет Малику, что Лайонел казнил Гарда, он же Галино-старший, отомстив за сына. И в ходе этого же разговора Процелла называет Кланкея братом, из-за чего Малик догадывается, что она является его старшей сестрой.
Далее выходит сам Лайонел, и здесь в ходе его фраз можно отметить небольшую отсылку и параллель на беседу бабушки главного героя и его самого из кинофильма Ракеша Рошана «Крриш» сиквела кинофильма «Ты не одинок» этого же режиссёра, для демонстрации параллели с идеей, что мальчик является более совершенным и иным существом, нежели Лайонел. А также, когда мальчик хочет попросить прощения у отца, тот надевает на него красную кепку в знак согласия, что является отсылкой на уже упомянутый проект Осаму Тэдзуки, но в реализации Дэвида Бауэрса [290316].