Всего за 619 руб. Купить полную версию
Лавр Петрович растёр схваченные морозом щеки:
Может, ты и аспида нашего встречал?
А чего ж проходил он тут, старик потянулся к табакерке.
Лавр Петрович отвёл его руку:
С лица каков?
Не было у него лица, сказал старик. Можа и головы не было.
Лавр Петрович посмотрел строго.
Как это не было?
Старик ощерил беззубый рот и успел-таки цапнуть новую щепотку из раскрытой табакерки.
Лавр Петрович начал терять терпение:
Сказывай, куда аспид упорхнул?
Старик жадно втянул табак, закашлял:
А кто тебе сказал, что упорхнул? Здесь он. Вона за тобой смотрит.
Лавр Петрович огляделся.
Только всё одно упустишь, продолжал старик. Нюх у тебя щенячий и хватка не та. Настоящие-то псы следом придут.
Старик смотрел, не мигая, в темноту арки.
У правой стены темнота казалось плотнее, будто кто-то стоял, привалившись к сырым кирпичам.
Лавр Петрович выхватил пистолет и пальнул наудачу. Темнота отозвалась выбитым камнем. Ищейки испуганно хлопнули глазами.
Лавр Петрович зашагал под арку. Она спускалась вниз, не имея конца. Эхо шагов множилось, дробилось, словно впереди шёл человек.
Тут и с огнём хоть глаза выколи, сказал первый ищейка.
Сквозь арку потянул ветер. Кто-то рядом вздохнул.
Слышали? спросил Лавр Петрович.
Это я, прохрипел второй ищейка. Кажись, на речке продуло.
Темнота стала редеть. Сыщики вышли в проулок, который оказался таким тесным, что Лавр Петрович принуждён был двигаться боком. Сосульки с навеса целились в темя.
Зря мы сюда вперились, сказал первый ищейка.
Как старик сказывал, так и идём, при свете Лавру Петровичу стало не по себе.
Ищейки с удивлением переглянулись.
Старик оно канешно на всякий случай поддакнул первый.
С крыши метнулась тень.
Рядом с первым ищейкой упала сосулька и, как нож, вошла в мёрзлую землю. Стая чёрных птиц поднялась в небо. Рядом упала вторая сосулька. Третья Первым побежал Лавр Петрович.
В конце проулка оказалась дыра в стене, возле которой были навалены разломанные кирпичи.
Все целы? спросил Лавр Петрович.
Рукавчик-то мой, посетовал второй ищейка.
Падающая сосулька распорола ему шинель.
А чтоб тебя Лавр Петрович полез в дыру.
Выбрались на улицу.
Понастроили, бл Лавр Петрович перевёл дух, тщательно отряхнул шинель, проверил, целы ли царские пуговицы с византийским гербом, которые он каждое утро начищал тряпицей.
За Невой полыхнула адмиралтейская игла. С реки доносились весёлые крики и смех. Неподалёку был расчищен каток. Цвиркали о лёд коньки барышень и кавалеров.
Следы обрывались там, где начинался голый лёд катка. Было весело. Слышался поросячий визг. Юноши догоняли барышень, а те тоже куда-то ехали и кружились. Только лица у всех цветом напоминали кирпич. Кому-то не хватало глаз. Кому-то ноздрей. Прогоняя наваждение, Лавр Петрович протёр глаза и схватил за шиворот летевшего мимо гимназиста. Рожа у гимназиста тоже была не из портретных, белёсые свиные глазки его растерянно хлопали ресницами. Но гимназист дышал тёплым паром, и Лавр Петрович успокоился.
Давно вы здесь? спросил он.
Гимназист испуганно смотрел, не понимая, чего от него хотят.
Катаетесь давно? нахмурился Лавр Петрович.
Гимназист кивнул:
Третью зиму. Я уже и бедуинский прыжок разучил.
Сего дня давно?
А разочарованно протянул гимназист. Но весёлость быстро вернулась. Да уж второй час.
Человек тут не проходил? Большой, высокий
Был! гимназист попытался вывернуться из крепких объятий Лавра Петровича и беспомощно завозил коньками по льду. Проходил минут пятнадцать как.
И что он? спросил Лавр Петрович.
Мужик. Тулуп. Шапка.
А лицо?
Подоспели двое ищеек, стали с интересом слушать.
Не разглядел, сказал гимназист. Тень на него упала.
От чего ж тень?
От неба.
Гимназист кивнул в сторону Невских ворот:
А шёл туда. Но точнее не могу знать-с. Меня Елизавета Алексеевна отвлекли, он с нежностью взглянул на мелькнувшую в толпе кривоногую девушку с усами.
Благодарствуйте, сказал Лавр Петрович и, чтобы не привыкать к лицу, отпустил мальчика восвояси.
Знакомые следы тянулись от катка к Невским воротам Петропавловской крепости.
Здесь толпились лоточники, солдаты, посетители. Под забранным решёткой окном пели нищие просили у арестанта хлеб. Двое мужиков чистили дорогу. Лавр Петрович поглядел под ноги, туда, где скребок оборвал ещё не потухший след. Мужик хмуро зыркнул на частного пристава и снова принялся за работу.
Лавр Петрович, сняв меховой картуз, пригладил взмокшие волосы. Пар высоко поднимался от его головы.
Ежели картуз снял, сказал первый ищейка, значит, совсем со следу слетел.
Всех не обнюхаешь второй оглядел крепость. Стало быть, здесь бунтовщики моются?
Маются, поправил первый.
Над потемневшими стенами вился дым. Предчувствуя весну, Петропавловская крепость блестела мокрыми крышами.
Комната Каролины, что примыкала к покоям графа Витта, была обставлена по её желанию. Простой тёмного дерева шкап, стол, узкая даже для одного человека кровать. Всё здесь напоминало имение её матери место, откуда легко было уехать и не вернуться.
Каролина в синем домашнем платье сидела перед зеркалом. В руках у неё был номер «Санкт-Петербургских ведомостей». Граф Витт в пёстром халате расположился в кресле. Служанка с деревянным лицом убирала хозяйке волосы.
Каролина водила пальцем по газетным строчкам:
В рубрике происшествий пишут о двух смертях. «Прошлой ночью ударом кинжала в спину убит капитан Нелетов, по слогам прочитала она. В проруби найден утопленник, оказавшийся подполковником Черемисовым».
Витт покрутил ус.
Странное совпадение, не правда ли? не сразу проговорил он. Два таких человека убиты один за другим.
Палец Каролины придавил к бумаге одну из букв.
В чём же совпадение? спросила она, глядя на Витта в зеркало.
Граф улыбнулся.
Я заметил у вас одно свойство, сказал он. Когда вы знаете ответ, но волнуетесь, то всегда переспрашиваете.
Витт закрутил пальцем ус:
Обе жертвы преданные слуги государя. Они, как и мы, донесли на бунтовщиков и помогали следствию по мере сил. Думаю, что мне следует поостеречься.
Эта мысль пришлась Витту по душе.
У меня есть основания полагать, продолжал граф, что за мною следят. Четвёртого дня я видел в окно человека, который наблюдал за домом. Сначала я грешил на свою излишнюю подозрительность, но вчера вечером он появился снова.
Разглядели его?
Витт пожал плечами.
Ростом велик. В остальном ничего примечательного, сказал он. Впрочем, было темно.
Каролина задумалась.
Хотите уехать? она старалась говорить легко, как о само собой разумеющихся пустяках.
А что это изменит? спросил Витт. Да и невозможно. Аудиенции жду у молодого императора А вот вам уехать не помешает.
Я подумаю, сказала Каролина.
О чём же? Вы прекрасно понимаете, что ехать следует.
Каролина скребла ногтем букву.
Я подумаю, повторила она.
Он пришёл вечером. Скрипнула дверь. Послышалось неловкое покашливание лакея и глухие, словно произнесённые через подушку, слова:
К вам жид.
Без затей отодвинув лакея, в комнату Каролины тяжело ступил Аарон Швейцер. Руки с толстыми пальцами были ему малы и еле сходились на животе. Спутанная в баранью волну борода росла прямо из шляпы. Лица словно не было, но глаза, живые и цепкие, как два рыболовных крючка, с усмешкой смотрели из-под круглых железных очков.
Вы за мной посылали, не то спросил, не то утвердил он и без приглашения сел.
В Петербурге произошли некоторые убийства начала Каролина.
Вас не это интересует, прервал её Аарон Швейцер.
Ещё в Одессе об этом жиде Каролине рассказал Пушкин. Впрочем, такой соврёт недорого возьмёт. Но и в Петербурге она слышала о Швейцере много странного. Ходили слухи, что он питается одним фосфором и уже трижды выкупал душу у дьявола, что он знал и помнил всё. Графиня Зубова подозревала, что это тот самый Вечный жид и имена его Агасфер и Картафил.