Всего за 139 руб. Купить полную версию
Я придумала, боже, как это смешно. Чуть в трусики не сикнула!
Климентий, я нарекаю тебя Клизментием
Хохоча над своей же шуткой, я бодро шагала в направлении кабинета, каблучки постукивали ритм по еще пустым коридорам офиса.
В такую рань на работу приходили только я и Громов. То есть Клизментий
Боже, как смешно!
А если сократить его отчество Александрович до простого Саныч, то получится Клизментий Саныч! Разве это не прекрасно?
Доброе утро, Виола, пророкотал сзади голос Дубинина.
И вам не хворать.
У тебя прекрасное настроение?
Лучше не бывает.
Хмм Странно. Мне показалось, ты вчера была немного расстроена, когда Гром потребовал, чтобы ты снова стала его рабыней.
Я задержалась на месте, обернулась.
Хотите предложить что-то другое? Дайте-ка подумать. Большой белый плантатор решил переманить рабыню, обещая ей циновку помягче и похлебку погуще?
Светлые глаза Дубинина брызнули искорками смеха.
У меня более обширный пакет бонусов, но суть ты ухватила верно.
Мне нравится моя циновка и моя похлебка, и даже старый плантатор устраивает. Его причуды я уже знаю, а вас Вас, Ростислав, мне узнавать совсем не хочется. Хорошего дня!
Я сделала несколько шагов, позади раздалось раскатистое:
Ты закончил клоунаду? Вали в свой отдел маркетинга! отозвался из-за угла Громов.
Доброе утро!
Я громко бухнула сумочку на стол и опустилась в кресло, включила музыку.
Всем телом ощутила, как босс, явившийся в приемную мгновением позднее, разглядывал меня.
Потом подлетел и тронул меня за рукав блузки:
Это что? прохрипел он.
Белый верх, черный низ, разумеется. Что-то не так?
Сегодня пройдемся по классике.
Босс, не моргая, прошелся взглядом сверху вниз, обратно, снова сверху-вниз.
Если бы он мне хоть капельку нравился, в моих трусах стало бы горячо. Но сейчас там стало горячо от мысли, как сильно босса бесил мой вид узкая юбка, красные туфли и блузка с очень глубоким декольте.
Переоденься! потребовало чудовище.
Не стану. Не просите. Вы высмеяли дресс-код, который сами же ввели, то есть высмеяли свои собственные умственные способности, а причинно-следственные связи потеряли логику. Посему я решила одеваться так, как посчитаю нужным, и избавить вас тем самым от насмешки над собственной глупостью.
Хитро. Однако вот это надо прикрыть!
Босс бесцеремонно запустил пальцы в мое декольте, схватившись за пуговички.
При этом его пальцы скользнули между моих сисек, вызвав неожиданный прилив мурашек
Глава 7
Би-2 «Вечная призрачная встречная»Я сделал всё и всё оставил,В моей игре почти нет правил.И мой герой не держит стройИ лезет на рожон
Виолетта
Громов упрямо возится с пуговицами. Его длинные сильные пальцы пытаются ухватить абсолютно круглую пуговку и продеть ее в специальную прорезь.
Вот только напротив пуговичку встречает не прорезь, а точь-в-точь такая же пуговичка, и гениальный мозг моего непосредственного начальника сталкивается с неразрешимым противоречием.
Гром умный до чертиков, но иногда его клинит на самых простых житейских мелочах. В особенности сильно его клинит, когда он заканчивает проект.
Вот сейчас он близок к завершению, и я с некоторой опаской жду, что станет, когда он поставит последний штрих и с радостью сбагрит все мне, чтобы я разгребла и упорядочила, как надо, все его пометки и записи.
Потом обычно Громов отправляется в большой загул. И я точно не знаю, что будет на этот раз, но чувствую, что апокалипсис близок
Ох, как близок.
Пуговицы не застегнуть.
Громов начинает злиться, что ему не удается сделать даже такое простое действие.
Пальцы начальника задевают мою грудь все больше и больше.
От очередного острого мурашечного пика, скатившегося куда-то в район моих трусиков, я словно просыпаюсь и шлепаю по руке Громова, который в раже засунул мне в блузку всю свою пятерню, пытаясь найти прорези для пуговичек.
Они не застегиваются, уберите клешни.
Они что?.. смотрит осоловело.
Не застегиваются. Декоративные.
Быть такого не может!
Громов еще и наклоняется близко-близко. Я отталкиваюсь носком туфли, откатившись на кресле назад, под дуновение прекрасного и прохладного воздуха кондиционера.
Вот только его потоками в сторону Громова сносит запах моего парфюма, «Бал в Африке» от Байредо. Ох, не знаю, что Громов думает об этом парфюме точно, но зато я знаю, как он не выносит, когда люди сильно душатся, а я от души напрыскалась!
Сейчас начальник смотрит на меня, и в его взгляде с секундным промежутком грохочут молнии-приговоры: Отмыть. Переодеть. Сжечь!
Наказать, словом!
Может быть, вы дадите мне поработать? уточняю.
Дам, а ты мне? отрывисто спрашивает Громов.
Почему-то я покрываюсь жаром. Окатывает от лица до самых пяток.
Вопрос звучит так, будто «Ты мне дашь?», и атмосфера тягуче сгущается.
Отправляйтесь к себе, Климентий Александрович.
Вдох. Выдох. В глотке Громова клокочет сиплый рык.
Ты же знаешь, как я терпеть не могу
Климентий. Хорошее имя. Необычное. Хотели бы, давно сменили, Климентий Александрович.
Не называй меня так.
Да, слишком официально, если учесть, что я иногда покупаю вам даже трусы. На вас сейчас строгая классика или что-то шуточное? Вы хотя бы раз открывали пакет с шуточным подарком на 23-е февраля? Впрочем, не важно. Вы мой начальник, и, если вы решили, что я продолжу на вас работать, пора внести правки. Климентий Саныч, годится? Клим Саныч? Может быть, просто Саныч? Выбирайте!
Громов отворачивается к моему столу и выбирает карандаш из стаканчика, делает шаг ко мне.
Поневоле я вздрагиваю. Не заколоть ли он меня хочет своим карандашом?
Еще раз спрашиваю карандаш между пальцев трескается. Дашь ты мне поработать спокойно или будешь раздражать своим вызывающим внешним видом, запахом и всем!
Я буду одеваться, как подобает девушке моего возраста. Это очень официально.
Глаза Громова чуть ли не вываливаются из орбит, опустившись на край юбки, держащейся высоко на бедрах.
Как же тогда выглядит неофициально?
Вы можете заглянуть ко мне на бокал вина вечером, я вам покажу, отвечаю, даже не задумываясь о подоплеке собственных слов.
Я загляну, обещает Громов. Но прежде вот это
Швырнув обломок в сторону, начальник делает длинный шаг в мою сторону и наклоняется, ведя остро заточенным грифелем по моей шее.
Мурашки входят в пик обострения, жар лавиной скатывается следом за дорожкой, прокладываемой острием, и концентрируется в точке, где грифель продавливает нежную кожу.
В аккурат между моих сисек.
Пальцы Громова движутся по спирали, выводя идеальные линии.
Вот это надо прикрыть! снова надавливает.
Черт!
Я вздрагиваю.
Громов приседает на корточки возле моего кресла и цепляет пальцами край юбки, забравшись под нее.
Вот это натянуть.
Что за пошлые намеки.
Натянуть по-ни-же! дергает несчастную юбку так сильно, что я скатываюсь немного вниз вместе с ней.
Вы мне сейчас всю одежду порвете, оставьте в покое мой внешний вид!
Ну и видок у меня. Съехала вниз по креслу, взгляд Громова успел мазнуть высоко между бедер и потемнеть еще больше.
Разглядел мои трусы?
Сегодня они пурпурные, говнюк!
Он стремительно встает и почти выбегает.
Я с трудом собираю себя. Одергиваю одежду, пытаюсь стереть ощущение на коже, как будто до сих пор скользит карандаш, контролируемый моим чокнутым боссом.
И мурашки, мурашки, мурашки
Даже под волосами.
Я нашел выход! Держи.
Громов протягивает мне темно-синий халат с эмблемой фирмы.
Это халат уборщицы?!
Это халат сотрудников технического отдела.
Ага, того самого, где в миниатюре воссоздают те механизмы, что потом будут строиться с масштабным размахом.
Вот уродство, а!
Это же роба! Роба рабочая
Я не надену, и точка!