Всего за 724.9 руб. Купить полную версию
Стало тихо. Никто не хотел сказать невпопад.
И всё-таки что? повторил вопрос Трифон Петрович.
Торговля, осторожно и еле слышно произнесла Оля.
Ну что же так несмело! Конечно! Она, родимая. Тюрки умели и любили торговать. Подчинив огромные степные пространства Азии, они стали контролировать значительную часть караванного пути между Китаем, Византией и Европой. Это был участок, который потом и назовут Великий Шёлковый путь.
Взгляните на карту. Видите, вот, вот и вот ответвления от него, профессор указкой показал на жирную длинную змейку. Это восточно-европейская ветка Шёлкового пути, которая стала действовать с момента возникновения Хазарского каганата, государства, которое просуществовало триста лет. В седьмом-восьмом веке оно стало главным партнёром купцов из Средней Азии.
Собственно Приангарье находилось далеко от классического Шёлкового пути. Но здесь тоже сходились интересы русских, монгольских и китайских негоциантов. Тем более, что именно в наших землях были обнаружены прекрасные нефриты. В захоронениях, как вы уже знаете, нефритовые украшения и различные изделия хозяйственного назначения встречаются очень часто.
А теперь, Герман, попрошу вывести на экран карту севера Байкала и Средне-Витимской горной страны. Посмотрите, коллеги, на эту очаровательную картинку. Верхняя Ангара, Кичера удивительные реки. Здесь, возможно, добывали нефриты. С Верхней Ангары переваливали на Витим и здесь, в Привитимье, уже искали и нашли не только камень, но и золото!
Вот такая история с географией. В этом путешествии мы будем не столько археологами, сколько краеведами, а значит, людьми, которых интересует всё. Напомню, в начале двадцатого века несколько отрядов гидрологической экспедиции Дриженко работали на севере Байкала, на Верхней Ангаре, на реке Витим, в Бодайбо. Академик Павлов любезно передал нам один из отчётов дневник капитана Иванова, о котором мы уже с вами вспоминали. Собственно говоря, в этот полевой сезон мы и отправимся по их пути.
Профессор сделал паузу, достал свой видавший виды блокнотик, перелистнул несколько страничек.
Вот, коллеги Вывод ученых-палеоэкологов, которые многие годы изучали каменный век, гласит, что результаты распространения артефактов из нефрита и других редких минералов дают много информации по части миграций, «престижной экономики». Нельзя исключать, что племена организовывали сырьевые экспедиции не везде был материал, из которого делали хозяйственный инвентарь. Кстати, можно и о мобильности древних людей поразмышлять, и об их отношении к природным ресурсам.
Возьмём весьма редкий в природе белый нефрит. Известно, что он был обнаружен в пределах Средне-Витимской горной страны. Изделия же из него находили в погребениях на Сарминском мысе на Байкале. Или вот ещё любопытный фактик. Концентрация светлоокрашенных нефритов в бассейне среднего течения Витима заставила задуматься о древних нефритовых изделиях Якутии.
Значит, наши пращуры использовали этот редкий поделочный материал из витимских кладовых в различных местах проживания. И он добирался хоть до Байкала, хоть до Якутии по древним транспортным путям.
Профессор закончил, но паузы не получилось.
Якутия? Это что же, наши милые курыканы постарались?
Нет, нет, нет, Селина Ивановна, разные эпохи. Хотя и они вряд ли прошли мимо нефрита. Я вам скажу другое тут и без Бурятии не обошлось. Потому что анализ найденных белых полупрозрачных колечек указал на общее для них происхождение Бурятия
Глава 4
Царский указ
Многое изменилось в Иркутске со времени последней экспедиции Ефимия и его товарищей. Вот и Леонтий Кислянский был отправлен на новую службу. За ним много управителей в городе побывало.
Но всё больше те, которые долго не задерживались: кто с позором, кто по нужде уходил, а кого-то с почестями провожали в другие земли радивых да рачительных воевод всегда не хватало.
Под управление Иркутска отошёл Якутск. Далековато северная провинция, но в Сибирском приказе решили, что управлять из быстро растущего Иркутска будет сподручнее. Город на Ангаре поднялся, укрепился, посад ожил, разрастались торговые и ремесленные слободы.
Посельцев с каждым днём прибавлялось. Отовсюду люди приходят, со всей страны: из Тобольска, из Козлова, Нежина, из Еренского городка и из Соли Вычегодской, Баргузинского острога и Верхотурья, Москвы и Архангельска, Переславля-Залесского и Туринска Отовсюду
Работёнки на всех хватает, а рук рабочих, умелых-мастеровых маловато. Надобно ещё и службу править, в караулы и объезды ходить, округу проверять не замыслил ли кто набегом на молодой город нагрянуть. А ещё зачастили в Иркутск рудознатцы, лекари, учёные люди. Кто по царскому указу, кто по грамоте Сибирского приказа, у кого воеводское поручение или самого губернатора Жизнь идёт!
В тот год после отъезда Леонтия Кислянского назначили воеводой в Иркутский город Лаврентия Ракитина. Начинал службу в Илимске. Целых пять лет сидел там на воеводстве. То дело не простое, важное для своего времени. Воевода за приказчиками присматривал, целовальников контролировал, приказную избу и крестьянское самоуправление из поля зрения не выпускал.
А по земле, по земле сколько дел-то было! Одному земли дать, у другого забрать! Земельных споров, что воды в реке, каждый день разноголосье. А ещё семена раздать, скотиной подмочь, суда для сплава сработать, на которых хлеб в Якутск отгрузить. В Илимском воеводстве соль добывали, дрова готовили, винокурение процветало, опять же, дороги править надобно было. Про ссыльных, сыск беглых, о сиротах заботиться. И военных дел много рекруты, граница, набеги
Много приходилось ездить воеводе, всё своим глазом наблюдать. Причастен оказался воевода к организации дипломатических контактов с Китаем, да и караванной торговле, которой особый пригляд нужен
Но главным оставалось пашенное дело. В то время у Илимского воеводства связь с Москвой была прямой, оттуда и шли приказы.
Слухи ходили, что воевода-комендант Ракитин шалил с казной, считал её своим собственным кошельком, нечист был на руку вот и случилась с ним беда превеликая Но это станется потом
В воеводской избе со времён Кислянского многое изменилось. Регламентов стало более как войти, как обращаться, чего нельзя, чего дозволительно. Да и обстановка другая. У Кислянского всего было стол под сукном. Да лавки вдоль стен да вокруг стола, на стенах образа святые в простых окладах. У Ракитина не то: образа в окладах серебряных. Светцы вычурные по нескольку в разных местах. Да ещё чудной столик маленький на высоких ножках, уставленный стеклянной посудой графинчиками, штофчиками с вином да крепкой медовухой. На столе несколько толстенных книг расходных, в которые вписывали всех, кто сколько должен по налогам и поборам на всякие нужды.
Печь в углу хороша, это Кирьян сразу оценил. Шовчики между кирпичиками пряменькие, желобок к желобку. Рядом штабелёк дровишек берёза и сосна. Тут же берёзовая кора, лучины для растопки. Хоть и лето на носу, а весной нет-нет, да и случится непогодие шумное с длинными моросящими дождями, пасмурным небом, промозглым ветром. Пару поленьев в хорошей печи и сырости в избе как не бывало.
Михей покосился на плётку, что висела у печи.
Ракитин поймал взгляд.
Не боись, служилые, порки не будет. Помолчал и добавил: Покамест. Сей кнут мирные буряты в дар поднесли. Кнут и пряник хо-ро-шее начало, п ротянул воевода. Вы люди проверенные, во многих заданиях были, в секретах тоже. Про то люди Кислянского рассказывали. Огрехов, сказывали, вы не допускали, а дело выполняли успешно. О том и разговор. Садитесь, казачки, к столу. Говорят, в ногах правды нет. Или есть?