Всего за 249 руб. Купить полную версию
Я попробовал робко возразить:
Помоему, я не так уж много наделал зла на этом свете.
Может быть, снисходительно согласился со мной духовник, но много ли ты успел сделать добра? Вот в чем вопрос. Я перечислил твои неблаговидные дела, теперь послушаем тебя давай, предъяви-ка свои добродетели.
Кисло усмехнувшись, я задумался про себя: «Что же мне, действительно, бросить на чашу добра? Есть ли у меня за душой этот спасительный противовес?»
Тюремщик просто наслаждался моим молчанием. Затем, не дождавшись ответа, продолжил свою «проповедь»:
На ваших христианских картинах на тему Страшного суда можно видеть, что, когда человек предстоит перед этим самым судом и взвешивается на Весах Правды, рядом обязательно присутствует какая-то добрая сила. Это либо Дева Мария, либо ангел, которые слегка смещают чаши, чтобы помочь грешной, но верующей душе войти в царствие Божие. Да протянул он иронически и опять просверлил меня взглядом. А теперь признайся, насколько велика сила твоей веры в Бога, чтобы Он закрыл глаза на некоторые твои грехи.
Мой исповедник вновь был прав. Я никогда серьезно не верил в Бога, поэтому не мог надеяться на Его снисходительность. Я не хотел больше врать ни себе, ни Кому?
Вот и сейчас, услышал я тюремщика, ты пытаешься совершить доброе дело, но ничего у тебя не получается. Может, ты думаешь, что ты, грешник, сможешь окупить свои неблаговидные поступки одним махом, как евангельский разбойник, который за правильное поведение на кресте попал в рай?
Ты о чем? устало спросил я.
Он по-отечески пожурил меня:
А кого ты скрываешь у себя под кроватью?
Это было последней каплей. Моей усталости как не бывало, все мои эмоции растерянность, страх, стыд пестрым калейдоскопом вспыхнули и молнией пронеслись в моем сознании. Каждым своим новым доводом мой мучитель сжимал, оборот за оборотом, пружину моего терпения. Но запас моих психических сил был не беспределен и пружина, взведенная до отказа, выстрелила.
Как дикий зверь я бросился на этого ненавистного мне человека, повалил его на пол, вцепился в горло и стал душить. Но вдруг руки мои ослабли, потому что он судорожно засмеялся. Не боролся, не звал на помощь, он смеялся!
Затем, одним движением он легко отшвырнул меня в угол комнаты. Встал, оправился и, как ни в чем ни бывало, даже как-то весело спросил:
Это и все твои доводы?
«Господи! взмолился я, наверное, впервые в жизни, по-настоящему. Куда же я попал? Кто этот человек? Дай мне силы! Помоги!»
Но мне все же стало неловко за свое поведение, и я нехотя проговорил:
Я сорвался Но откуда ты узнал про девушку? Ты так проницателен и силен
Мой противник совсем не сердился на меня. Он вновь опустился в кресло, уютно устроился там, и опять залился каким-то сатанинским смехом:
Друг мой, поздравляю! За нашу столь короткую беседу ты прошел еще три круга ада. Сначала круг шестой распределение грешников в аду, здесь ты добровольно подыскал себе подходящее место. В седьмом круге ада обитают насильники над людьми и их достоянием: не ты ли кинулся сейчас на меня, аки хищный зверь? А в восьмом круге находятся льстецы: не сумев меня победить, кто мне начал говорить комплименты о моей проницательности и силе, не ты ли, милый льстец?.. Теперь ты видишь, насколько мы с тобой сродни. И вот перед тобой финишная прямая: остался всего лишь один, последний круг, и тогда ты наш!
Он легко встал и направился к выходу. Но на пороге обернулся и глубокомысленно изрек:
Обрати внимание я не закрываю за собой дверь. Но оставляю решетку. Пока.
Он опять отвратительно захохотал и, наконецто, ушел.
А я с ужасом наблюдал, как в дверном проеме, нашем единственно возможном пути к спасению, медленно опускается решетка, давя, как яичную скорлупу, все надежды нашего освобождения.
Я оказался запертым, вместе с девушкой, укрытие которой было рассекречено.
Сьюзен выползла из под кровати.
О чем это вы говорили так долго? Похоже, вы с ним друзья.
Ты очень ошибаешься, Сьюзен. Мы с ним враги.
Какие же? заинтересовалась она.
А такие: особенно лютые. Он в роли убийцы, я в роли жертвы. Так, пожалуй, можно охарактеризовать наши взаимоотношения. И теперь нам с тобой отсюда не удрать.
При этих моих печальных словах девушка опять улыбнулась, но как-то хитренько:
А вот в этом ты ошибаешься
Да? безучастно спросил я.
Пока ты тут болтал о всякой ерунде с этим придурком, я там, под кроватью, кое-что нашла. Иди сюда.
Она вновь шлепнулась на четвереньки около кровати, предлагая мне сделать то же самое.
Я покорно опустился на колени и без интереса заглянул под кровать.
Смотри, видишь ящик? Пока ты там разводил «трали-вали» не пойми о чем, я сидела тут, и, пытаясь хоть что-то понять из вашего разговора, вдруг услышала совсем близко еще какие-то голоса. Я на всякий случай заглянула в этот ящик и на тебе там оказалось отверстие! Ишь, как замаскировали, но я-то все равно нашла! похваливала она себя.
Я залез под кровать поглубже и, отодвинув ящик, похожий на вентилятор, действительно, обнаружил небольшое окно, ведущее в полутемную комнату. Я заглянул туда.
То, что я увидел, не прибавило мне оптимизма, но удивило и насторожило. Это было похоже на средневековый спектакль.
В слабо освещенной комнате, которая находилась прямо под нами, за столом, покрытым черным сукном, сидели люди, тоже одетые во все черное как я успел заметить, любимый цвет в этом доме. Перед ними слабо мерцали свечи. Главным у них был дурковатого вида человек в некоем подобии сутаны, только на груди у него висел не традиционный крест, а какая-то страшная рожа. Он вещал что-то, благообразно сложив руки на толстом животе.
Прислушавшись к его речи, я даже заинтересовался, потому что говорил он не о чем-нибудь, а об оживлении мертвых. При этом он уверенно сыпал цифрами, датами, историческими фактами. То есть был основательно подкован в этом вопросе.
Сначала он рассказывал о случаях оживления Лазаря и сына вдовицы Сарептской. И, как я понял, своей истовой речью он старался убедить аудиторию, что люди способны вернуться из мира усопших в мир живых. Он утверждал, что умерший человек может восстать из могилы. Для примера он привел даже легенду, которая была описана Иаковом Варачинским, доминиканским монахом.
Эта была история о том, как одна женщина передала александрийскому патриарху Иоанну Милостивому письмо с описанием совершенного ею греха. Но патриарх умер, не успев выполнить ее просьбу: отпустить грех. Тогда женщина, ища справедливости, пришла на его могилу и потребовала закончить исповедь, как полагается. И патриарх восстал из могилы, и сказал, что «твой грех искуплен моими заслугами, поэтому такового нет».
Далее «профессор», блистая своей эрудицией, поведал о случае, описанном в 1801 году доктором Иоганном Йеллизоном в Петербурге, о том, как умерший открыл глаза при одевании. Не миновал он и участи Гоголя.
Люди за столом слушали его паранойю с болезненным вниманием, и глаза их все более и более разгорались от восторга.
Вскоре лектор от теории перешел к практике.
Перед вами труп умершего, указал он в сторону, где на столе лежало тело, покрытое белой простыней. Если мы с вами, возлюбленные друзья мои, помолимся, как следует, и совершим правильный обряд, то мы увидим, какая могущественная сила находится на нашей стороне.
К моему удивлению, происходившее внизу действие полностью захватило и Сьюзен. Она, открыв рот, зачарованно наблюдала за этим представлением так же, как и паства, находившаяся в состоянии, близком к трансу. Я подумал, что этим мистическим настроением вполне можно воспользоваться. Даже если вероятность успеха не более одного процента это хотя бы какой-то шанс на спасение. Терять нам всё равно было нечего. Я ещё раз взглянул на эту странную публику. Люди, действительно, были похожи на загипнотизированных. По моим представлениям, нормальный человек не станет в экстазе воздевать руки к небу, выкрикивая непонятные фразы, приплясывать и жечь какие-то коренья, от которых исходит отвратительный запах.