Всего за 199 руб. Купить полную версию
Урок длился долго. Очень долго. Ребятам показалось, что прошла целая вечность. Предмет непростой, да и Бомбард всегда рассказывала все досконально точно, с явной любовью ко всем второстепенным мелочам и нюансам. Но при всех очевидных минусах её преподавания, было всё-таки одно существенное исключение предмет она свой знала идеально. Очередной перезвон известил об окончании урока и явился началом запуска цепной реакции сбора тетрадей и книг.
Всем тихо! Сидеть! пробасила Ингессия Бомбард. Команды покидать места не было. И ребята с неохотой вернулись на свои изначальные позиции. Указка удлинилась и упёрлась в доску, на которой было написано домашнее задание. Записывайте! Необходимо будет знать всё, абсолютно всё, что мы сегодня повторили о тетраэдрах и прошли об октаэдрах, и она с нескрываемым удовольствием начала перечислять список тем по всем пунктам. Остановил её стук в дверь и зашедшие в классную залу члены, запрошенной ею же самой Библиотечной комиссии.
Игнессия Бомбард, мэм, я пришёл зарегистрировать старые учебные книги. Извиняюще откашлялся высокий долговязый и сверх меры высохший престарелый человек, по иронии судьбы, очень похожий на богомола в пенсне. Он стоял в окружении крепких и сильных элгоррианцев. Но, как я вижу, Вы ещё не отпустили учеников и это, должен признаться, довольно странно, он удивленно смотрел на неё, ожидая ответа.
О, месье Орникус, Вы всё не так поняли, вежливо откликнулась она. Ребята настолько любят мой предмет, что приходится по их просьбе задерживаться иной раз после урока, она кротко рассмеялась и развела руками, как бы говоря, а что делать?
Вот как? Тогда в данном свете, это восхитительно! При встрече обязательно обрадую короля новостями о возросшем уровне интереса к точным наукам у молодых людей! он потирал руки перед собой, точно также как потирает лапки его сородич из мира насекомых, которого внешне он так напоминал. Уверен, что Вы, как обычно, проявляете излишнюю, ненужную скромность и молчите о своих выдающихся заслугах. Верно, дети? обратился он к классу.
Можете даже не сомневаться, это лучший учитель во всем Элгорри! первым заголосил Понси.
Ноника, Терри и Джес переглянулись между собой с нескрываемым удивлением от услышанного ими неслыханного вранья.
Мадам Бомбард улыбнулась Понси и любезно произнесла:
Урок закончен, Вы свободны, дети, всем спасибо. Буду ждать вас на следующей неделе!
Как только тетради закрылись, ознаменовав завершение записи домашней работы и наглого воровства десяти минут заслуженного отдыха, ученики в спешке начали покидать класс. Они даже не оборачивались, так как прекрасно знали, что провожает их уход очень довольная улыбка, и на этот раз она была не так уж и одинока, как прежде маленькие глазки состояли с ней в безоговорочном тандеме.
Почему она все ещё занимает этот пост? Хоть убей, но я не могу понять. Это же чистое сумасшествие! воскликнул Джес Стоун. Он до сих пор сердился за коварный удар, нанесенный Бомбард и за увиденную, неслыханную несправедливость, которая только что разыгралась у них перед глазами. К тому же, масло в огонь подливало и понимание собственного бессилия!
Они плыли в потоке других ребят по широким коридорам Учебного крыла замка Тампл.
Как ей всё сходит с рук, ума не приложу! поддержала его Ноника. А как вам этот глупый бесхребетный подхалим Понси? она громко и недовольно фыркнула.
«Это лучший учитель во всем Элгорри!» Джес похоже передразнил Понси, и это вызвало дружный смех у всех троих. Да что уж мелочиться, может быть, лучший учитель во всем Мире? Шатался где-то пол-урока по важному поручению, а сам гулял, небось, прохлаждался, пока мы точили гранит науки. Как, по-вашему, это справедливо? Если бы я отсутствовал столько времени, меня бы уже съели с потрохами! Терри, поговори ещё раз с отцом, по-братски, а? Умоляем! он картинно возвёл руки к небу.
Вы же знаете, что в этом моменте отец остаётся непреклонен.
Но ведь так нельзя, она отвратительна, лицемерна и являет собой само воплощение зла! Как остальные могут этого не замечать? не унималась Ник.
Он считает её просто-напросто строгой, непреклонной, может быть, в чём-то принципиальной, да. Говорит, что и его учитель был таким же, заставлял работать, проявлять усидчивость, контроль над собой, а теперь он ему благодарен, Терри пожал широкими плечами.
Строгой. Как бы ни так! Если бы речь шла об одной лишь строгости, поверь, я бы не имел ничего против.
Что скрывать, Терри и самому не нравилась Игнессия Бомбард. Ребята, конечно, во всем были правы. Она выбирала себе любимчиков, зачастую из числа прихвостней, лизоблюдов и лицемеров. Ставила им высокие отметки, выдавала интересные поручения, выполняя которые, можно было немного отдохнуть или раньше покинуть класс. Он постарается вечером ещё раз попробовать пообщаться с отцом, с него не убудет, но сердце подсказывало, что затея носила заведомо проигрышный результат.
Пойдемте в наше место? предложил Терри, чтобы сменить тему разговора.
Его друзья кивнули, и они двинулись к Стамбхе.
Замок Тампл был таким древним, что даже самые первые книги по истории не открыли бы вам всей правды о его зарождении. Он тысячелетиями мирно покоился на просторах земель Элгорри, на большом каменном острове и омывался со всех сторон водами бездонного океана. Замок соединялся с сушей Пятью Великими Мостами с резными колонами из белого камня и массивными дверями по обе части, которые крепко и надежно защищали его от клокочущей внизу бездны волн и возможных опасностей. Каждый из мостов простирался на несколько миль и окольцовывался с одной и другой стороны круглыми сторожевыми башнями с высокими шпилями и смотровыми площадками. Сейчас же по ним туда и сюда сновали торговые телеги, запряженные кобылами с мохнатыми хвостами, конницы, многочисленные повозки дополна набитые овощами, фруктами, разными мясными свертками, рыбой и прочими товарами, создавая постоянный шум и налаженное сообщение с Внешним миром.
Сейчас ребята находились в западной и самой загадочной части замка, здесь располагались Школа и Высший Магический Совет. Постройки выходили створами своих окон прямиком на водную синюю гладь, куда хватало взгляда. А загадочность этой части замка заключалась в одном необычном элементе архитектуры. Здесь возвышалась, ослепляя своим величием и красотой, устремляясь ввысь куда-то в небо, даже кажется, немного пронзая солнце, одинокая Стамбха, то есть башня. Она была особенной, по-хорошему странной. Молчаливо стояла и переливалась в лучах полуденного солнца мерцающим серебристо-ртутным, жемчужным светом. Она состояла из многочисленных колонн, которые создавали собой единое полотно, увитое, будто плющом, скульптурной живописью, точёными барельефами с изображениями прекрасных цветов, растений, животных, красивых дев и юношей, волн, луны, солнца и многочисленных планет. Всё это придавало ей еще более фантастический и совершенно нереалистичный вид. Лестница, обвивающая ее вокруг спиралью, начиналась с очень широких ступеней, по которым можно было бы подняться и десятерым в один ряд. Но постепенно лестница начинала сужаться, сужаться и сужаться. И заканчивалась, наконец, всего лишь одной маленькой, совсем крохотной ступенькой, ведущей на очень узкую площадку, на которой от силы могло бы разместиться всего на всего несколько человек.
Стамбха никогда не была открыта, в ней никто не жил, по ней никогда не поднимались, и она никак не была задействована. Но при некой так называемой отстраненности от мирской суеты и жизни обитателей самого Замка, все же, она иногда ненароком притягивала к себе взгляды жителей или заставляла людей, проходящих мимо, останавливаться рядом с ней на несколько минут, а то и часов. Кто-то приходил сюда во времена горести и печали, чтобы найти умиротворение и покой, а кто-то просто посидеть, подумать и вернуться обратно домой с новой светлой, радостной мыслью. Так или иначе, Стамбха Тампла была не только материальна, как и все остальные постройки Замка, но и обладала ещё чем-то духовным, магическим, волшебным, чем-то, что крайне сложно даётся описанию словами и что можно прочувствовать только, оказавшись рядом, подняться, перейти на другой уровень сознания и понимания жизни. Различить и увидеть это удавалась отнюдь не каждому и далеко не всегда, поэтому Стамбха по большей своей части времени стояла в тихом и гордом одиночестве, и редко кто нарушал её покой.