Всего за 480 руб. Купить полную версию
ФРАНКИ В СРЕДНЕАНГЛИЙСКОМ
Период с 1100 по 1500 год был эпохой больших потрясений. Флективный английский язык вышел на дорожку значительных грамматических упрощений и уверенно зашагал в сторону аналитизма, с которой больше уже не сходил. Письменный стандарт древнеанглийского языка вышел из употребления, а латынь и французский все еще выполняли важные функции. Важным моментом здесь является то, что английский по-прежнему оставался в основном разговорным языком для большинства населения, то есть кто как услышал, то кое-как потом и записал.
До появления печатного станка в XV веке английский язык был сильно регионализирован, а диалекты сильно различались. Это означало, что такие слова, как глагол to be, имели много разных форм и вариантов употребления в зависимости от региона.
В период среднеанглийского серьезные изменения в первую очередь коснулись форм глаголов. Как это часто бывает, многие сильные глаголы стали слабыми. Исчез грамматический род,22 поскольку английским женщинам надоел грамматический беспредел с мужским родом слова woman (wīf-mann). Таким образом, род исчез, а секс в Англии все равно остался.23
Нашего любимого Франки новые изменения тоже затронули весьма основательно. Его изрядно побило, прилично побросало по различным региональным диалектам, но он выжил и стал только сильнее.
Надо отметить, что конец XIV века стал той точкой отсчета, когда возникла письменность, которая впоследствии стала стандартом как устной, так и письменной речи английского языка. Эту генетическую борьбу за влияние выиграл диалект Восточного Мидленда, в частности, диалект входящего в его состав Лондона, который занимал центральное положение между региональными диалектами страны.
Однако даже внутри лондонского диалекта все еще существовали значительные различия. Диалект образованных людей использовал в своих произведениях Джеффри Чосер. Он был придворным поэтом, поэтому его язык отражал придворную речь, но в своих работах он часто использовал смесь восточно-мидлендских, южных и кентских диалектов. Поэтому даже для англичан он, мягко говоря, не всегда понятен.
Региональное разнообразие глагола to be
ФРАНКИ В РАННЕНОВОАНГЛИЙСКОМ
Развитие языка стало возможным благодаря появлению печатного станка Уильяма Кэкстона в 1476 году. Это значительно ускорило формирование письменного стандарта английского языка. Недолго думая, Кэкстон решил использовать лондонский диалект в качестве основы для своих переводов и образца правописания. Все это привело к заметной разнице между тем, что теперь становилось «стандартом», и тем, что считалось «региональными диалектами».
Наш Франки все еще оставался относительно неурегулированным даже в период, известный как ранний новоанглийский язык. Шекспир и другие авторы использовали в своих произведениях несколько различных форм глагола to be в своих произведениях. Наиболее заметным было использование формы настоящего времени второго лица единственного числа art (уже по тем временам считавшейся слегка неприличной), а также формы прошедшего времени wast и wert.
В конечном счете эти формы были окончательно выбракованы из глагольной парадигмы, хотя некоторые староверы в своих региональных диалектах продолжали их тайком использовать.
[henry, to Falstaff] Presume not that I am the thing I was,
For God doth know, so shall the world perceive,
That I have turned away my former self;
So will I those that kept me company.
When thou dost hear I am as I have been,
Approach me, and thou shalt be as thou wast,
The tutor and the feeder of my riots.
Уильям Шекспир «Генрих IV» (1598)
Thy praise too much? thou art heavns lidger here,
Working against the states of death and hell.
Thou art joys handsel: heavn lies flat in thee,
Subject to evry mounters bended knee.
Джордж Герберт «The Temple» (1633)
I fear thee, ancyent Marinere!
I fear thy skinny hand;
And thou art long and lank and brown
As is the ribbd Sea-sand.
I fear thee and thy glittering eye
And thy skinny hand so brown.
Сэмюэль Кольридж «Сказание о старом мореходе» (1798)
С развитием цифровых коммуникаций и глобализацией английского языка еще больше возросла потребность в стандартизации языка. Несмотря на это наш дорогой Франки оставался более-менее неизменным с тех пор, как образовал свои формы от трех разных корней.
В мире, где современный язык все время упрощался и приспосабливался к новым обстоятельствам и технологиям, глагол to be остался своеобразным напоминанием о долгой и многострадальной истории английского языка. Это дало основание некоторым лингвистам назвать нашего Франки «самым перепутанным глаголом в английской грамматике». Что ему на самом деле никогда не мешало. Возможно потому, что он, как и Пелам Гренвилл Вудхаус, всегда верил в силу оптимизма.
Почему в русском языке тоска зеленого цвета, а в английском голубого?
Недуг, которого причину
Давно бы отыскать пора,
Подобный английскому сплину,
Короче:
русская хандра.
Пушкин А. С. «Евгений Онегин»
У тоски, как и у серого цвета, очень много оттенков. Меланхолия была известна еще в Древней Греции как часть теории четырех дош, содержащихся в организме человека. По Гиппократу, каждая из них означала разные состояния и эмоции: кровь для радости, флегма для спокойствия, желтая желчь для вспыльчивости, черная желчь для грусти.
Старая медицина приписывала депрессию неестественной или избыточной черной желчи, секрету селезенки и одному из четырех «гуморов» тела, которые помогали формировать и питать тело. Именно этот орган, а не голова, считался в те времена главным вместилищем всех угрюмых чувств и плохого настроения. Это психологическое состояние первоначально было названо малинколией (от франц. melancolie). Сам термин происходил от греческого слова melaina, означавшего «черный» и слова chole, означавшего «желчь».
Именно поэтому слово spleen, означавшее в английском языке селезенку, также использовалось в среднеанглийский период для обозначения печали, вызванной безответной любовью или каким-либо другим сильным разочарованием. Всплеск адъективных форм в конце XVI начале XVII века для переносного обозначения тоски привел к появлению таких слов, как spleenative, spleenatic, spleenish, spleenful, spleeny. Китс, знавший толк в плохом настроении, придумал слово spleenical.
Когда в XVIII веке исчезла вера в старую физиологию гуморов, за словом «сплин» уже закрепилось значение «мрачного душевного состояния, меланхолии», особенно когда оно было привычным или продолжительным. Боль и радость часто описывались поэтами как две стороны одной медали и то и другое человеку необходимо было познать для полноценной духовной жизни. Ярким примером этой точки зрения является «Ода меланхолии» Китса, написанная им в порыве вдохновения в 1819 году:
But when the melancholy fit shall fall
Sudden from heaven like a weeping cloud,
That fosters the droop-headed flowers all,
And hides the green hill in an April shroud;
Then glut thy sorrow on a morning rose.
ЦВЕТ НАСТРОЕНИЯ СИНИЙ
Английское blue, как и французское bleu, в конечном счете являются одним и тем же словом, связанным с корнем blae- в слове blaeberry, североанглийским названием черники, которое восходит к древнегерманскому языку. Различные словосочетания с blue встречаются во многих фразах, которые относятся к депрессии и меланхолии.
Депрессия и меланхолия всегда были вокруг, но никто в Англии не называл эти чувства «feeling blue» до середины XVIII века, хотя англичане, несомненно, чувствовали подобную экзистенциальную хандру еще с начала своего существования. Слово blues является сокращением от blue devils, которые изначально были злыми демонами, наказывающими грешников. В XVIII веке люди представляли их чудовищной силой, стоящей за депрессией, а позже призраками, которых видят алкоголики в белой горячке.24 Согласно другой версии, корни «синей тоски» нужно искать в море, где синий флаг является символом траура.