Всего за 149 руб. Купить полную версию
***
Василий угадал: за стеной бушевала нешуточная буря. В основном, ее подогревала Михалычева половина («Ну и шальная тётка» не удержался от ремарки журналист). Сам же Михалыч по большей части блеял что-то невнятное, хотя, судя по его состоянию, кое засвидетельствовал Шумский, говорить членораздельно ему не придется как минимум до утра. Вопли неслись один за другим, гвоздиками вонзаясь в мозг, ей богу, он уже похож наспину дикобраза! Пользуясь тем, что Михалыч не может толком ответить, супруга разошлась по полной программе: костерила его, на чем свет стоит да еще зачем-то приплела не только нелестную биографию всех Михалычевых родственников, но и их собственного ребенка, который, как понял Шумский, умер в раннем детстве. Кажется, жена винила в этом своего непутевого алкоголика, мол, не доглядел, вот малютка и утоп. Тут женщина захлебнулась слезами и просто завыла. А Михалычу совсем нечем было крыть
Надо же, они, оказывается, сынишку потеряли, произнес расстроившийся Василий, блуждая глазами по полке с книгами, нависавшей над телевизором.
Настроение поменялось: стало нестерпимо жаль соседей до острой, режущей боли. Может, они просто не смогли пережить эту утрату вместе, как полагается, каждый варился в собственном соку. Жена винила Михалыча, видимо, так и не простив. Он от вины не отказывался и потому тащил двойной груз, вместо того, чтобы разделить его напополам. Гибель сынишки стала той трагедией, которая накрепко связала соседа с его супругой, а что замешано на трагедии, обычно ничем хорошим заканчивается
Позже, как будто сквозь сон, Шумский слышал тихие подвывания Михалыча хриплые и злые, пронизанные застарелым горем, вгрызшимся в каждую косточку. Уже пересекая грань, за которой начинается путь в царство сновидений, Василий слышал глухие удары кулака в стену:
Что бы ты пропала (бум), пропала (бум), пропала (бум)
Михалыч будто припечатывал каждое слово, звучащее как часть заклинания, и ставил при этом жирную точку.
***
Несколько последних апрельских дней промелькнули, словно один. В запарке Василий не успевал толком даже подумать ни о чем, а уж о соседях и подавно. Город оживился в ожидании майских праздников, а редакционная братия в спешке лепила две газеты практически одновременно. Перерывов быть не должно, а поскольку один из выходных дней выпадал на вторник (день появления в продаже очередного номера), следовало подготовить выпуск заранее, если хочется отдохнуть, а не выползать на работу, когда все нормальные люди празднуют. От дополнительного выходного, понятное дело, никто не собирался отказываться, поэтому Маринка на правах главного кучера гнала лошадей во всю прыть. Она планировала на майские укатить с семейством за город, к своим предкам, и редакцию не желала видеть даже во сне.
Ребята, давайте поживее! Лидка, ты слепила, наконец, план мероприятий?
Да делаю, делаю, ворчливо отозвалась из-за стенки Воронина. Тут надо время сверить!
Сколько можно копаться с одним несчастным списком?! Вспылила Сахарова. Я не хочу тут до ночи сидеть, у меня дел по горло!
Ну да, занятая ты наша, дела, конечно, есть только у тебя, а другим ничего не надо! Плеснула раздражением Настасья. Прекрати дергать Лидку! Сделает скинет на верстку!
Маринка открыла рот для ответной отповеди, но вмешался Тоха:
Девочки-красавицы, не ссорьтесь, не расстраивайте мальчиков! Вы же не хотите, чтобы мы заплакали? Придется нас успокаивать, и вся работа будет парализована! Вид у него был такой, точно он вот-вот заревет, даже кулаком глаз потер.
Потом Тоха, естественно, разухмылялся во всю физиономию и, как обычно, запустил улыбочную цепную реакцию: все как-то сразу успокоились и повеселели.
Василий хмыкнул под нос. Его гонка даже радовала: пока он был занят по самые уши, никакие видения и странные люди его не беспокоили. Шумский даже убедил себя в том, что прежние казусы лишь плод его воображения, капризы, так сказать, неопределившейся личности, пребывающей в поиске.
Но не тут-то было: из этого блаженного заблуждения его безжалостно вытряхнули.
***
Предвкушая майский мини-отпуск, Шумский возвращался домой на подъеме, и вдруг сбился с шага: на подоконнике у лифта он заметил фигуру. Журналиста передернуло так резко, точно сквозь него пропустили электрический разряд. Но уже через мгновение Шумский с облегчением вздохнул: ни кепки, ни трико это не человек с птичьей тенью, а всего-навсего Михалыч.
Здравствуйте, помощь нужна? Дружелюбно поинтересовался разом подобревший Василий.
Михалыч уставился на соседа облачными белесыми глазами из-под пшеничного чуба с мучнистыми прожилками седины. Синь цветущего цикория будто растворилась, выпустив на первый план лихорадочно расширенный зрачок, похожий на мишень для дротика под дрожащими русыми ресницами. Против обыкновения Михалыч не был пьян, и все же лицо налилось краской, словно его жег внутренний жар.
Ее нет, проговорил сосед, глядя на Василия, но не видя его.
Вы супругу потеряли? Уточнил на всякий случай Шумский и порадовался: нынче вечером на него снизойдет долгожданное спокойствие.
Я хотел, чтобы она пропала. И она пропала, кивнул сосед и сразу прибавил в возрасте лет этак пятнадцать.
Он вдруг выбросил в сторону Василия туго сжатую кисть руки. Тот отшатнулся, но Михалыч не собирался драться, просто демонстрировал следы укуса.
Я впервые в жизни ударил ее, всхлипнул сосед, отводя облачные глаза. Хотел, чтобы она замолчала. Я думал, что заткну ей рот, я думал, что это яблоко, он растерянно взирал на свой кулак. Я сунул ей в рот яблоко, и она его укусила Ее губы покраснели
Это уже смахивало на бред помешанного. Шумский украдкой озирался, в поисках пути для отступления: а ну как сейчас выяснится, что сосед буйный?
Э-э Вы не переживайте так, я уверен ваша супруга найдется! Фальшиво утешил он Михалыча, в глубине души желая избавиться от обоих (привел же Бог соседушек!). Вы заявление в полицию подавали?
Подавал, только толку Она не найдется! Нет, не найдется, Михалыч уронил руку на колено. Поднялся. Мой мальчик ушел, а теперь за ним и она. Они оба ушли.
А БОЛЬШЕ У МЕНЯ НИКОГО НЕТ!!! Проорал вдруг сосед благим матом и кинулся к выходу.
Но внезапно вернулся и страшно, с присвистом, выдохнул Василию в лицо:
Я видел, как ее забрала тень!
И тут Шумский зажмурился. А когда открыл глаза, они уловили только спину Михалыча, но этого вполне достало, чтобы заметить тонкую темную пленку, обтянувшую соседа, точно его поместили в пакет для мусора. Секунду спустя видение исчезло вместе с Михалычем. Подъездное эхо проглотило звук его шагов.
За что мне все это? Вполголоса пробормотал Василий и вызвал лифт.
Он старался отогнать беспокойство. Мол, чего с Михалычем и его истеричкой случится? Вернутся!
Но она не вернулась. Ни в этот вечер, ни потом. Заявился только сам Михалыч в ночи и один.
Шумский же, повинуясь душевному посылу, устроился дома на диване, взял ноутбук и ввел пароль для входа в редакционную электронную почту.
Ну, кончено, вот они «потеряшки», которых каждое утро изучала Настасья, строя скорбные мордочки, столь бесившие Василия. Были и свежие за вчера-сегодня. Ого восемь человек! МноговатоВозможно, в череду всех этих фамилий с фотографиями затесалась и супруга Михалыча, но узнать ее Шумский не мог никак: он же понятия не имел ни о том, как та выглядит, ни хотя бы как ее зовут. Ничегошеньки о ней не знал! Да что говорить, она даже и человеком-то для него не была, только раздражающим фактором, завывавшим пронзительней автомобильной сирены. А ведь этот самый фактор жил на расстоянии вытянутой руки и иногда тихонько плакал в ночи. Нет, не фактор. Живой человек, у которого есть лицо и судьба