Всего за 429 руб. Купить полную версию
Господин, вам нехорошо? спросил Шуи. Проверить блюда еще раз?
Пока меня причесывали, служанки попробовали всю еду. И я внимательно проследила, чтобы Шуи к столу не подходил, хотя он и не пытался. Наверное, на принца покушались лишь раз в час. Во всем должен быть порядок, правильно?
Да мне охренеть как хреново, вырвалось у меня.
Шуи поднял брови, взглянув на меня, но тут же снова уставился в пол.
Господин?
Щас завою
Что это за дрянь? Я снова ткнула палочкой в желтоко-сыр. Размазню желто-белую, короче.
Тофу, господин, отозвался Шуи, и в его голосе послышалось удивление. Вы любите его мягким, но, быть может, он больше вам не нравится?
Я вздохнула. И рис, и овощи, и эта размазня были совершенно пресными. Хоть бы чуть-чуть посолили их, что ли!
А десерт когда будет?
Что, господин?
Я мысленно взвыла.
Голова болела все сильнее. Наверное, из-за прически волосы у принца густые и жесткие, а служанки умудрились собрать их в маленький пучок, который давил на макушку. Жить хотелось все меньше. Может, нырнуть в отравленный бассейн и я проснусь уже дома?
Ничего подобного я бы делать, конечно, не стала а вдруг не проснусь? Но мне было очень плохо, до черных точек перед глазами.
Сладкое все-таки принесли. Облитые соусом шарики из нежного теста, по четыре-пять штук нанизанные на деревянные шпажки, со вкусом местного горьковато-пряного чая и карамели. Я оценила, хотя на меня снова странно косились. Может, потому, что я уплетала эти шарики как ненормальная? Ну люблю я сладкое, что поделать. А может, потому, что снимать со шпажек их надо было как-то иначе. Палочками это оказалось неудобно, и я взялась руками. Стоило мне закончить с едой, как одна из служанок бросилась ко мне с влажной тканью и принялась вытирать мои пальцы. Бог мой, принц здесь вместо младенца или это местный этикет?
Господин, вас ждут на дворцовом собрании, с поклоном сказал Шуи.
В ответ я только вздохнула.
И это стало сигналом: служанки засуетились, столик вместе с едой унесли, а меня поставили в центр процессии: впереди четыре телохранителя, потом я, позади на два шага Шуи, за ним служанки и еще двое телохранителей. Зачем столько стражи? Если это, конечно, не конвой.
Таким отрядом мы прошли по узкому деревянному коридору, а потом Потом мы вышли на террасу, которая, наверное, была и смотровой площадкой, и от вида вокруг у меня захватило дух.
Казалось, до самого горизонта тянулись длинные многоэтажные здания в азиатском стиле, с загнутыми вверх карнизами и верандами вокруг каждого этажа. Мягко, словно сквозь бумагу, в открытых окнах и раздвижных дверях мерцал свет. Часть домов были темны и прятались в тумане. Погода не прояснилась, и с серого неба сыпалась холодная морось. Несмотря на хмарь, где-то звонко пел жаворонок, а в воздухе разливался сладкий аромат цветов, хотя садов я не заметила только островки зелени на балкончиках и террасах.
На влажных от дождя каменных плитах, по которым мы шли, был начертан замысловатый рисунок какие-то иероглифы, которых я не понимала. Или знаки?
В какой-то момент налетел холодный ветер, и телохранители остановились, а Шуи вдруг забежал вперед и поднял руку так, что длинный рукав его накидки укрыл меня от сквозняка.
Мы все стояли и стояли, в ожидании, пока ветер не утихнет. Я молчала. Что я могла сказать? В чужой монастырь со своим уставом не ходят. К тому же я начала подозревать, что за самозванство тут однозначно казнят.
Наконец мы вошли внутрь одного из строений и оказались в длинном темном зале.
Ичи́, радостно улыбнулся император.
Государь сидел в самом конце зала, на высоком пьедестале, к которому вело множество ступенек. Я не сразу сообразила, что мне нужно было туда подняться. Так и стояла, оглядываясь, пока государь не поманил меня пальцами.
Даже эти несчастные ступеньки вызвали у принца одышку. С таким-то сердцем и мигренью он скоро умрет и без посторонней помощи.
Все еще не пришел в себя? произнес император, и в его словах мне послышался какой-то двойной смысл. Будто он все знал и видел меня настоящую в теле своего сына.
Чтобы не выдать себя, я задумчиво уставилась на сложные и сверкающие одежды императора. Особенно мне понравилась его шапка тот самый лепесток, который так забавно торчал у меня на макушке, у Его Величества оказался раз в десять длиннее, но отчего-то не колыхался, когда император качал головой.
Эм да, Ваше Величество, наконец ответила я.
Ну конечно, император усмехнулся и кивнул на ступеньки у трона. Садись, Ичи.
Поглядывая на слуг и почти невидимого за золотой ширмой Шуи, я медленно села у ног государя. В этот раз вроде бы никто странно на меня не посмотрел.
Император коснулся моего плеча носком сапога и приказал:
Разбудишь меня, если усну. И с зевком откинулся на спинку своего трона, напоминавшего золотой диван с резной деревянной спинкой. Неудобный даже на вид.
Я потерла виски и покосилась на императора, который закрыл глаза и, кажется, действительно готовился задремать. Интересно, если его сыну двадцать пять, то самому государю, наверное, за сорок?
Пока я гадала о возрасте «отца», в зал потянулись советники. Сидячих мест, кроме трона, тут не было, поэтому они просто выстраивались в две шеренги по всей длине комнаты и ждали. Каждого советника объявляли, когда он входил. Звучало примерно так: «Наместник провинции такой-то, главный над Императорским архивом, ранг такой-то!»
Все были в одинаковых черных одеждах. И каждый нес на голове такую же шапку, как у меня, только с лепестком поменьше. А во взглядах так и читалось: «Очнулся, мерзавец? Мы всем миром на твое покушение скидывались, когда ты уже сдохнешь?» Особенно выделялся седой мужик, чье имя я не запомнила, но представили его как канцлера «ка́мпа́ку» на местном. Он стоял к трону ближе всех.
Когда все собрались, в зале повисла оглушающая тишина, в которой отчетливо послышался звонкий, как писк комара, императорский храп. Я задрала голову. Император дрых. Что ж, если он встает так же рано, как наследный принц, то я могу его понять.
Приветствуем императора! хором объявили советники. Три раза. Наверное, чтобы тот гарантированно проснулся.
Государь вздрогнул, продрал глаза и отмахнулся.
Видимо, это был сигнальный жест, потому что советники поприветствовали уже меня, правда, всего один раз. И пока я размышляла, нужно ли повторить императорский отмахивающийся жест, они выразили свою радость, что принц поправился и покушение сорвалось. Хотя их вид при этом совершенно ясно говорил об обратном.
Покушение, значит. После устроенного Шуи представления в купальне я уже ничему не удивлялась.
Снова наступила тишина, в которой опять раздалось отчетливое посапывание Его Величества.
А потом по-прежнему хором советники заявили:
Выслушайте нашу просьбу, Ваше Величество!
Прислушайтесь, государь!
Ну? пробормотал император, кажется, даже не просыпаясь.
Высказывать просьбу решил канцлер. Он откашлялся, дождался тишины и, пока император не успел снова заснуть, провозгласил:
Мы просим найти Его Высочеству жену!
Пауза.
Я все утро задавалась вопросом: а не женат ли Его Высочество? Поэтому, услышав просьбу, сначала вздохнула с облегчением: значит, не женат. А потом напряглась.
Канцлер, почему-то победно глядя на меня, продолжил изливать свою мысль. Мол, принцу давно пора жениться, да и Великой империи не помешает какой-нибудь праздник. Так не устроить ли нам, господа, отбор невест? У всех советников есть дочери или племянницы нужного возраста. Вот пусть кто-то из них и родит императору внуков.
Два и два я сложила моментально: на принца покушаются, но он хотя бы наследник и император о нем печется страну же надо кому-то оставить, чтобы смуты не было. А когда внук родится, так принц уже вроде как и не нужен. Регентом можно будет мать нового наследника назначить, если что, например дочь канцлера. Или племянницу.