Всего за 420 руб. Купить полную версию
Порой книжные обложки идут даже дальше, на них публикуются намекающие на содержание выносы, как это делается на журнальных обложках. Я видела такое на первой обложке книги гуру уборки миссис Хинч «Маленькая книга списков»:
Списки Хинча
Списки Тадаа
Свежие пятницы
Понятия не имею, что там внутри, но звучит красиво. И вряд ли миссис Хинч знает, что такая ее обложка восходит к традициям классических первых обложек, сразу же вываливающих все, что под ними скрыто. Передо мной выпущенное в 1942 году издательством Pelican руководство по взрывчатым веществам, обложка которого просто до краев полна информацией: «Истории о взрывчатке, ее магическом изобретении, ее яростной энергии, ее убойной силе, ее истории и романтике, ее использовании в мирные и в военные времена»[45]. О, романтика нитроглицерина! Но эта красотища ничто по сравнению с тем, что украшает обложку выпущенной в 1946 году «Новой биологии»:
«В ВОДУ ВХОДИТЬ ВСЕГДА ОПАСНО»
Картошка хозяин или слуга?
Параметры человеческого выживания
Личинки жука-щелкуна и сельское хозяйство военного времени
Малярия, комары и человек
Богатые иллюстрации
Ну разве всем нам не интересно, кто мы с точки зрения картошки хозяева или слуги?
Часто думаю о том, что в старые добрые времена копирайтерам жилось куда веселее. Слоганы на тех книгах часто намного откровеннее и необычнее, нежели сегодняшние довольно скучные формулы. Если порыться в затрепанных книжках в мягких обложках сорока-пятидесятилетней давности (богатейшие их залежи хранятся в летних домиках), то можно найти очень яркие примеры. Вот что вынесено на обложку бестселлера 1978 года «Далекие шатры» М. М. Кей[46]: «Грандиозный бестселлер! История любви и войны, возвышенная, как Гималаи!» На обложке романа «Цвета лжи» Джорджетт Хейер[47] значится: «Будто одной беды мало, прекрасной наследнице приходится выбирать между похожими как две капли воды братьями-близнецами». Слоган на одном из изданий распроданного многомиллионным тиражом скандального романа Вирджинии Эндрюс «Цветы на чердаке»[48] (захватывающее и ужасающее повествование об инцесте, которое газета «Вашингтон пост» в своей рецензии назвала «адским пойлом») напрямую отсылает к продолжению: «Ужас настигает нас в Цветах на чердаке. Но в Лепестках на ветру все еще страшнее».
Заглянув в еще более глубокое прошлое, мы увидим, что пионером в использовании книжных обложек как рекламного пространства был издатель Виктор Голланц его книги были яркие, желто-красные, он одним из первых понял, что такое брендинг. В аккуратной рамочке на первой обложке вышедшего в издательстве Gollancz в 1963 году «Шпиона, который пришел с холода» Джона Ле Карре, горделиво объявлялось: «Это, на наш взгляд, потрясающий роман первого ряда, величайшей актуальности и политической значимости. А еще он невероятно захватывающий». Такой цветистый язык мне почему-то ужасно нравится и заставляет меня завидовать копирайтерам 1960-х годов (за минусом обычного для тех времен офисного сексизма).
«В ВОДУ ВХОДИТЬ ВСЕГДА ОПАСНО»
Этот полный энтузиазма, в какой-то степени наивный стиль был доведен до совершенства в более поздних обложках в стиле ретро для переизданий романов Ле Карре о Смайли, созданных художником Дэвидом Пирсоном с текстом копирайтера Ника Эсбери. Как рассказывал мне Эсбери, «эти обложки для Ле Карре были сознательной попыткой возродить обложки Gollanz начала 1960-х, когда их использовали как рекламный носитель, часто напрямую выражавший мнение издателя. Сам по себе язык очень высокопарный, но при этом привлекает искренностью: вы чувствуете, с каким энтузиазмом относится издатель к работе».
А что можно сказать о подзаголовке, этом бедном родственнике среди пафосных обложечных восклицаний? Конечно, это совсем другой зверь менее броский и более функциональный, как правило, передающий информацию о книге в жанре нон-фикшн (всяческие «как, почему, что, когда», «Эссе», «Мемуары» и пр.). Бывает, что без подзаголовка не обойтись, но звучит он куда менее волнующе. Как пишет писательница Мэри Лаура Филпотт:
Дать название книге все равно что дать имя ребенку. Название это как бы личное имя, что бы оно ни означало. Имя автора это фамилия книги, то, что роднит ее с другими книгами того же писателя. А подзаголовок это второе имя. Его мало кто называет или использует, но дается-то оно раз и навсегда, поэтому выбирать его следует с умом Если книга становится популярной, то подзаголовок стирается из памяти.
Бен Ягода из New York Times с ней согласен: подзаголовок дама без кавалера на вечеринке: «Никто на самом деле подзаголовки не читает. Они что-то вроде лотерейных билетов на экономическом рынке документальной литературы. Издатели, почти всегда в тщетной надежде выиграть хоть что-нибудь, чего только в них не пихают: туманные словечки и фразы, намеки на то, что название хотело бы сообщить, да не сообщило, словосочетания-талисманы типа американская жизнь»[49].
Литературный критик Роберт Маккрам идет еще дальше, заявив, что издателям следует вообще отказаться от подзаголовков, этих «фиговых листков авторского стыда», он был просто в шоке, когда увидел подзаголовок на биографии Уильяма Голдинга: «Человек, который написал Повелителя мух», я, признаться, увидев такое, тоже впала в ярость.
Действительно, сегодня куча подзаголовков составлены по шаблонам. Начинаются с предлога (от, вне, из) или с преамбул типа «Рассказы от » или «Записки о ». А далее вас пытаются убедить, что эта книга непременно потрясет ваши жизненные устои, словно грипп-испанка или крах на Уолл-стрит, или же сообщит вам нечто весьма сомнительное: «Треска: биография рыбы, которая изменила мир». Вы это всерьез? Такие тексты бывают написаны по одной схеме: как заметил в Twitter один остряк, если бы «Исследование о природе и причинах богатства народов» Адама Смита было издано сегодня, его непременно снабдили бы подзаголовком вроде: «Невидимая рука. Невероятная история того, как рынки навсегда изменили нашу жизнь».
Сейчас в моде, особенно в Соединенных Штатах, невероятно длинные, вычурные подзаголовки вроде того, что стоит на написанной Сильваной Патерностро биографии Габриэля Гарсиа Маркеса: «Одиночество и компания. Жизнь Габриэля Гарсиа Маркеса, рассказанная с помощью его друзей, семьи, поклонников, тех, кто с ним спорил, тех, кто его разыгрывал, тех, кто с ним пил, а также нескольких респектабельных особ». Это отражение тенденции к загадочным, почти непостижимым названиям, сопровождаемым словесным салатом. Так зачем заставлять подзаголовок, который наверняка будет забыт, брать на себя всю тяжесть?
Опубликованная в 2019 году в Washington Post статья «Книжные подзаголовки становятся все длиннее. Что происходит?» винит во всем Интернет: подзаголовки нашпиговываются «продажными» ключевыми словами, по которым издания легко искать в Сети. Это, конечно, так, но я иногда думаю: а не боится ли издатель честно заявить, о чем, собственно, книга?
Раньше на обложках документальной литературы часто стояли прямые, разумные названия вы определенно знали, чего ждать от книги Энгельса «Положение рабочего класса в Англии», это название говорило о ее содержании и в подзаголовке не нуждалось. В то время как к названиям романов ставили цветистые, поясняющие и «выводящие мораль» комментарии, порою даже ироничные. Самые известные примеры «Франкенштейн. Современный Прометей», «Ярмарка тщеславия. Роман без героя», «Тэсс из рода дЭрбервиллей. Чистая женщина, правдиво изображенная» и тот факт, что, говоря об этих романах, мы никогда не используем подзаголовки, лишь подкрепляет теорию об их ненужности.