Екатерина Горбунова - Шестая сказка стр 6.

 Какую?  бархатным голосом спросил хозяин хижины.

 Наш брак заключен без нашего с ней согласия. Мы люди чужие, незнакомые друг другу при жизни,  Мирасу сложно давались слова, они давили, словно камни,  и хотели бы знать, нельзя ли расторгнуть обет.

 Я понимаю вашу проблему,  покачал головой хозяин хижины.  Но я всего лишь муж, ждущий в Вечном Мире свою жену, обет с которой для меня никогда не был в тягость. Мы расстались совсем молодыми, но она осталась верна нашим клятвам долгие годы, и скоро любимая ступит на этот порог. Впереди по дороге есть поселение, там стоит Храм, в нем сидит служитель. Возможно, он сможет помочь.

Мирас поблагодарил хозяина хижины и вернулся к Амаль.

 Он не знает,  коротко огласил суть разговора.

Девушка вздохнула и молча побрела вперед.

 Я не хотел обижать тебя!  крикнул ей вдогонку юноша.  Извини!

 Я тоже не владела собой, когда назвала тебя трусом,  долетели до него слова.

6

Поселение оказалось довольно большим, даже для того, прежнего мира. Стояли по виду самые обычные дома, между ними стелились выложеные камнями дорожки, росли сады. Но вот в них присутствовали приметы всех четырех времен года: одновременно облетали листья, звенели заиндевелые ветви, лопались почки и дозревали плоды.

Амаль сорвала две ягодки: одну положила в рот, вторую протянула Мирасу, однако есть ее оказалось невозможно она вязала и горчила, как обманутые надежды. Юноша выбросил ее в траву и обратился к мимо пробегающему мальчугану:

 Не подскажешь, где тут Храм?

Пострел махнул рукой и умчался вдогонку за ветром. Мираса же настигла мысль о жизненной несправедливости, из-за которой в Вечный Мир уходят не только старики; в конце концов, и его виски тоже еще не убелила седина, сейчас он особенно остро почувствовал, как недолго прожил, а этот ребенок испытал и увидел еще меньше.

Храм стоял на краю поселения. Белые каменные стены, украшенные изразцами, распахнутые двери и окна, колодец с чистой водой во дворе всё, как излучало покой, умиротворение, благоденствие. Однако Мирас на своем опыте знал, что это может быть только видимостью. Интересно, какие служители тут проповедуют? О чем вещают? Кому возносят молитвы? В мире живых они восхваляют Вечный Мир, наставляют прихожан, что каждому воздастся по заслугам его. А здесь? Объясняют, чем именно ты заслужил то, что получил? Призывают смириться с несвоевременной кончиной? Возносят хвалу Создателю? Но разве сам Создатель живет не в Вечном Мире?

Навстречу Мирасу и Амаль вышел мужчина в полном расцвете сил. Распахнул руки, как дорогим гостям, которых долго ждал и, наконец, дождался. Однако юноша не мог довериться ему, так и вспоминались служители Храма, умывшие его и разодевшие, будто принца, но напоившие ядом.

 Рад вам!  мягким голосом приветствовал служитель.  Омойте руки и ноги ваши, испейте воды из нашего колодца, дабы узреть то, что привело вас к этому порогу.

 Мы и без воды знаем, что нас привело,  резковато ответил Мирас на приветствие.  Нам нужен совет, как избавиться от брачных обетов.

Служитель Храма склонил голову к плечу и задумался, внимательно глядя на юношу и девушку, в том мире бы сказали, что он изучает их души, читает незримое, что же можно было сказать тут не ясно. Затем, служитель поманил Амаль и Мираса внутрь.

Мужчина вел их через величественные залы с колоннами, через молебные и трапезные, они спускались по лестницам, а потом проходили темными узкими коридорами, пока, наконец, не оказались в помещении, полном словно растущих на тонких каменных столбах прозрачных шаров, с мерцающей в полумраке жидкостью.

 Возложите руки, на какой хотите,  смиренно предложил служитель.

Амаль и Мирас переглянулись, ни один не понимал, чем это поможет решить проблему. Однако мужчина молча стоял и выжидающе смотрел на молодых людей.

Девушка осторожно коснулась ближайшего к ней шара. Сначала жидкость внутри него помутнела, а потом сквозь белесый плотный туман стала появляться картинка: кусочек неба в раме окна, балдахин над кроватью и маленькая узорная фляжка, приподнятая неверной рукой. Послышался вздох, короткий и слабый, глоток А после мрак.

Амаль с ужасом оглянулась на служителя, но тот лишь ободряюще кивнул и глянул с кроткой улыбкой на Мираса. Юноша долго бродил между шарами, не в силах выбрать свой, но потом все-таки решился и возложил руки на один. Когда туман внутри него рассеялся, появилась похоронная процессия. Девушка узнала мачеху, поддерживаемую с двух сторон ее родными дочерями, слуг, и уже примерно догадалась, что именно сейчас увидит. Она замотала головой, но Мирас, как завороженный вглядывался вглубь шара. И вот, рука его приподняла расшитое покрывало, а под ним Амаль узрела свое лицо, жуткое и в жизни, и в смерти. И тьма после.

 Вот, какой ты увидел меня?  пробормотала девушка сквозь слезы.  А говорил, не успел.

 Ты гораздо красивее,  возразил Мирас, но так тихо, что его слова пропали втуне.

 Здесь скрыты самые последние ваши воспоминания,  молвил служитель.  Мне нужно было убедиться, что ни один из вас при жизни не дал обет другому,  сказал он смиренно.

 Так вы поможете нам его расторгнуть?  глухо поинтересовалась Амаль.

Сейчас она особенно хотела этого, увидев себя глазами Мираса. Получив доказательство, что напрасно подозревала юношу в корысти.

А Мирас замер, потупившись, все прокручивая в мыслях последнее воспоминание Амаль. От него веяло одиночеством и безысходностью. Ни поддержки родной души, ни надежды не чувствовалось в увиденном.

 К сожалению, нет у меня власти расторгнуть ваш обет,  развел руками служитель, кротко глянув на молодых людей.  Но если намерения ваши честны и ясны, дам совет: идите к бесконечному озеру, на берегу его найдите престарелого мужа, возможно, он сможет вам помочь.

7

Простившись со служителем Храма Вечного Мира, Мирас и Амаль вновь двинулись по дороге. Уже дважды обманулись они в своих чаяньях, поэтому каждый шаг давался тяжело. Где легкость души, о которой поются песни и слагаются стихи. Испытания и лишения предназначалась только грешникам. А разве Амаль успела нагрешить? Или Мирас?

Девушка с неприязнью вспоминала мачеху. Та в свое время не нашла ни ласки, ни добрых слов, ни объятий, чтобы завоевать любовь падчерицы. Но зато похороны обставила с шиком, наверняка просто боялась, что душа Амаль бумерангом вернется к ней и отнимет покой. А подумала ли Рамина о том, кого свяжут с умершей брачные обеты? Тем более, если бы Мирас остался жив, ему пришлось бы хранить верность той, кто по-настоящему никогда бы не стала его женой. Каково это? Заведомо, навсегда отказаться от любви и человеческого счастья.

Парень же вспоминал свою матушку. Хорошо, что она ушла в Вечный Мир задолго до того, как ее сына сначала ограбили на дороге, а потом обвели вокруг пальца лживые служители Храма. Мать всегда считала его отзывчивым, смелым, умным, способным справиться с любыми трудностями. В итоге оказалось, что Мирас слабый, доверчивый и трусливый человек, еще и с чрезмерно завышенной самооценкой. Кем он счел Амаль, впервые увидев ее под расшитым покрывалом избалованной, не достойной добрых чувств девушкой. А сам бы он вынес хотя бы день в окружении полного безразличия, разбитый параличом и без надежды на толику любви и счастья?

Молодые люди бы очень удивились, узнав, каким гармоничным, витиеватым узором переплетаются их мысли, но оба предпочли держать их при себе.

Когда спустились сумерки, а в траве вдоль тропы зажглись светлячки, перед взорами молодых людей открылось бесконечное озеро. Вода в нем была настолько прозрачной, что даже издали виднелись косяки рыб и каменисто-песчаное дно. На берегу стоял шалаш. Рядом с ним скамья, на которой сидел пожилой мужчина и чинил сеть. В его пальцах мелькал челнок, помогающий латать дыры. Под ногами мужчины резвился с привязанными к сети грузилами маленький котенок.