Всего за 199 руб. Купить полную версию
Выходит, что жертва Христа была ради посмертного наследия? Значит, при жизни грешить можно? Главное успеть покаяться. Как это мило!
Теперь слова Афродиты звучали издевательски, даже богохульски, что было неприемлемо в этом доме.
Да Здесь, на земле, во греховной плоти, мы ничтожны Голос Ставроса, казалось, терял уверенность. Все наши молитвы и покаяния нужны ради вечной жизни, «дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную»12 (Ин. 3:16).
Есть любовь, далёкая от христианских учений. Не к Богу она, потому что влюблённый человек уже божествен, а к тому, без которого невозможно дышать. Любовь, что даёт жизнь. Она начало всех начал, стоящее у истоков Вселенной. Сила притяжения двух первых сущностей. Промежуток между двумя влюблёнными, внутренняя связь, Эрос, который навечно остаётся посредине. Ради обладания такой любовью вы сделаете всё на свете, превратитесь в кого угодно, станете защитником и убийцей, сделаетесь нежнее пуха и сильнее скатывающейся глыбы Голос Афродиты лился тёплой струйкой, казался журчанием горного ручья. Он завораживал, уносил куда-то далеко от дома и земной реальности. Не соприкасаясь, тоже можно постичь любовь, но лишь наполовину. Неискушённые любовью полулюди. И девушка замолчала.
Деспина, сидя на кухне, вслушивалась в каждое слово. Нечто невидимое, но сильно ощутимое стало пробуждаться где-то в глубине её души. Появилось чувство чего-то нового или давно забытого старого, чего-то очень родного и глубоко личного. Она была уверена в том, что и остальные чувствовали то же самое.
Совершенно неожиданно, словно из другого измерения, послышался робкий голос Никоса:
Ты говоришь о плотской любви О грехе, от которого нужно избавляться Об искушении, исходящем от лукавого
То, что вы считаете лукавым и другой нечистью, на самом деле ваши желания. Инстинкты ради сохранения рода. Не избавляться от них надо, а властвовать над ними, не прятаться в стенах церквей и монашеских кельях, а познавать свои страсти и управлять ими. Пока ты жив, тебе никогда не убежать от того, что сидит внутри тебя.
Это было больно. Откуда Афродита знала о намерениях Никоса отправиться в монастырь? Зачем теребит чувствительную струну? Деспине вдруг стало жаль сына. А может, оно и к лучшему? Вдруг эта девушка спасёт её мальчика от намерения уйти из мирской жизни? Хоть бы так оно и было!
В гостиной стояла тишина. Никто больше не возражал Афродите. Все словно попали под действие её магии.
С этого дня мир Венетисов покачнулся. Многолетнее безоговорочное смирение перед Богом, православием и церковью начало давать трещину.
Глава 5.
Продолжение совета
Гермес сидел на дереве и невыносимо скучал. А чтобы не подать виду, насколько надоели ему эти вынужденные симпозиумы у Зевса, молодой Бог разглядывал своих собратьев. На очаровательную Афродиту он смотрел, как и все остальные, похотливо. Сегодня её щёки пылали алым пламенем, это означало, что в золотой божественной крови игриво и интригующе плескались человеческие эритроциты. Даже её волосы приобрели сегодня красноватый оттенок. Гермес очень надеялся, что огоньки в глазах Богини Любви наконец полыхнут пожаром и разрушат закаменелые устои Зевса. О, как Гермес хотел перемен! Насладившись божественной красотой сестры и оставив теплиться в укромном месте своего сознания искорку надежды, он переключился на блестящий шлем Афины, который выглядел так, словно Гефест только что его отлил. Это могло говорить лишь об одном: он давно уже не служил истинной цели своей хозяйки, а скорее играл роль убранства и атрибута украшения. Зависть кольнула сердце глашатая. Его-то котелок видал и лучшие времена! За вековой пылью о благородности металла можно было только догадываться, а от маленьких крылышек, некогда служивших отличительным предметом узнаваемости, осталась лишь пара куцых перьев. Гермес глубоко вздохнул и многозначительно посмотрел на орла, сидящего на соседней ветке. Тот, учуяв неладное, стал медленно пятиться в сторону, дабы убраться подальше от страха за своё богатое оперение. Усмехнувшись, посланник Богов переключил своё внимание на Посейдона, распластавшегося мокрой кучей водорослей на граните за массивной мраморной колонной. Он с наслаждением жевал усы, сладко и громко похрапывая. Вот уж кому плевать было на то, что скажет или не скажет сегодня Зевс!
Все нетерпеливо ожидали услышать от Громовержца тему сегодняшнего собрания. В божественных душах сегодня затаилась волнующая смута, кому-то она вселяла робкую надежду, кому-то нагнетающую тревогу. Как всё изменилось за двадцать столетий в отношениях между Небом и Землёй! А ведь в первые триста лет после вторжения христианства в греческий мир всё было иначе. Олимпийские Боги сплотились в борьбе за свои права перед невидимым врагом чужеродным, незваным Богом. Избранные Зевсом герои подпитывались энергией божественного гена Ихора, обладателем которого были только те доблестные эллины и эллинки, которые почитали своих истинных Творцов. Императоры обладали мудростью Афины, философы красноречием Гермеса, воины отчаянностью Ареса и меткостью Артемиды, супруги верностью Геры и защитой Гестии, а лекари провидением Аполлона. Однако обещание христианам некоего «Рая» после смерти затуманили головы грекам и римлянам. Надежда на вечную жизнь в «Царстве Небесном» нового Бога оказалась сильнее страха перед Зевсом-Громовержцем и карающими законами Матери-Природы. Последние, самые стойкие и упрямые эллинисты были сожжены на кострах, обвинённые в язычестве. Так греков накрыла и поглотила волна христианства. Бытие «Теогония» заменилось «Словом Божием», учения великих философов откровениями великомучеников. Тогда, изумлённые, поражённые и разочарованные непростительной слабостью своих созданий, Олимпийские Боги отвернулись от человечества. Разгневанный Зевс усыпил в смертных божественный Ихор, а с ним знания о тайнах бытия, одарённости и таланты. Осев на высоком Олимпе, небожители затаились, лишь изредка наблюдая за жизнью на Земле. О возвращении к людям не могло быть и речи.
В небе показалось приближающееся по хаотичной траектории яркое пятно. «Слава Хаосу! подумал Гермес. Наконец-то придёт конец этой смертной тоске!» Прямо под ноги Богам кубарем вкатился Арес. Все рассмеялись, даже Посейдон проснулся, пытаясь разглядеть в груде мышц и доспехов наспех принимающего свой облик Бога Войны.
Мальчик мой! воскликнула Гера и раскрыла сыну свои объятия. Ну наконец-то! А мы вот и не начинаем тут без тебя
Арес простёр свои сильные руки и, как ребёнок, со счастливой улыбкой на перепачканном гарью лице двинулся навстречу матери. Он еле держался на ногах, по всему Олимпу разлетелся запах вина.
Всем привет! воскликнул он, хаотично размахивая руками.
Какое глупое расточительство сил! Ты выглядишь отвратительно, Арес, к тому же сильно пьян, сказала Афина, скривившись.
Зато ты как начищенный сапог! А ну-ка, дай я в тебя посмотрюсь!
Арес, шатаясь, стал надвигаться на Афину. Не дойдя двух шагов, он споткнулся о вытянутое копьё и растянулся прямо у ног Афродиты, которая тут же бросилась поднимать бывшего возлюбленного.
Какая прелесть! воскликнул Гермес, заламывая от умиления руки. Какое чудесное воссоединение! Гефест, ты видишь?
Бывший муж и бывший любовник Афродиты терпеть не могли друг друга, несмотря на то что уже давно были вполне счастливы со своими вторыми половинками.
Помоги мне, тихо шепнула она в ухо Аресу, пока все смеялись над шуткой Гермеса.