Владимир Дараган - Оптимистические этюды стр 4.

 Купили еще один торт,  догадался Боря.

 Совершенно верно. Купила, дошла до подъезда, там на скамейке бабушка сидела, так я ей специально сказала, что сегодня буду баловать себя сладеньким, и пакет с тортом ей показала. Поднялась к себе, торт в холодильник поставила, а сверху баночку с кизиловым вареньем  это чтобы торт никуда не убежал. Сварила кашу, включила чайник, открываю холодильник, а там

 А там пусто?  спросил Боря.

 Да, ни торта, ни баночки с вареньем. Сказать честно, я даже не удивилась. Если чего-то ждешь и это случается, то появляется чувство удовлетворения. Я спокойно все продумала, сходила к лифту, спустилась вниз, осмотрела вестибюль, ступеньки перед подъездом  ничего! Я вернулась, налила полстакана коньяка, залпом выпила и легла спать. Даже думать ни о чем не хотелось, хотя, было о чем  надо грант дописывать, последние эксперименты заканчивать. На следующий день

 Мы уже догадались,  сказал наш инженер,  путь домой лежал через булочную.

 Именно так! Я намеренно старалась ничего не запоминать, думать о работе, было интересно  исчезнет ли и этот торт. Вхожу я в квартиру, в руках пакет с тортом  это я хорошо помню, вижу на кухне свет горит. Муж вернулся, чай пьет. Увидел меня с тортом и спрашивает  кого это мы в гости ждем? А сам на кухонный прилавок показывает, где две коробки с тортами стоят. Я как закричу! Не было ничего на прилавке, я же там кашу в кастрюльку насыпала и утром там кофе заваривала.

 Не было,  говорит муж,  прилавок чистым был.

Тут я и села. Хорошо, что стул рядом оказался, ноги просто подкосились.

 Где?  спрашиваю,  где они были?

 В шкафчике, что рядом с холодильником,  говорит муж.  Я как увидел, не знал, что и подумать.

Мы все посмеялись, посоветовали Марине поменьше думать о науке, а Боря сказал, что у него мистики тоже хватает.

 В прошлую субботу,  начал он рассказ,  пошел я на вечер в Патентную библиотеку. Это на набережной, около Киевского вокзала. Там одни девчонки работают, они на таких вечерах женихов себе ищут. Пригласил я на танец одну блондинку, пухленькую, люблю таких. Танцуем мы, значит, ну я, как обычно: что завтра делаете, давайте встретимся, поближе познакомимся. Она не против. Договорились в воскресенье у памятника Пушкину. Это всем удобно  туда с любого конца Москву на метро за полчаса добраться можно. Прихожу, темно уже, фонари горят. Девушек там штук десять. Кто блондинка  не разберешь. Вся в шапочках. Лица я не помню, когда танцуешь щека к щеке, то не на лицо смотришь, а других девушек разглядываешь. Хожу я, в общем, жду, когда Аня, так ее звали, сама ко мне подойдет. Вот подходит, берет под руку, говорит: «Здравствуй, Боря». «Здравствуй, Аня»,  говорю. Ура, думаю, не надо мне напрягаться. Я на всякий случай понюхал ее  точно она, духи те же самые. Она предлагает по Тверскому бульвару погулять, там лампочки цвет меняют, нравится ей это. Идем, я спрашиваю, как ей в библиотеке работается?

 Хорошо,  говорит,  работа простая, есть время к экзаменам в МГУ подготовиться.

Отлично, думаю, девушка серьезная, симпатичная, может у меня с ней что-то и получится.

 А как посетители,  спрашиваю,  не очень докучают?

 Не очень,  отвечает,  в четверг смешно было. Приходит одна, просит пособие о математике для поступающих в вуз. А какие у нас пособия? Она скандал подняла, говорит, что она на двух автобусах к нам добиралась, время потеряла.

Я киваю, соглашаюсь, что у них никаких пособий не бывает. Она говорит, что обычно к ним пенсионеры приходят, сидят по часу, журналы листают, картинки там смотрят.

 Схемы, наверное,  говорю,  какие у вас картинки.

Она смеется.

 Картинки пляжей и женщин в бикини.

Тут я мистику и заподозрил.

 Ты же в Патентной библиотеке работаешь?  спрашиваю.

Она говорит, что работает в обычной, районной.

 Аня, мы же с тобой вчера танцевали,  говорю.  Я же еще сказал, что ты самая красивая на этом вечере.

Тут она ойкнула, убрала свою руку и назад к памятнику побежала.

 Ха-ха,  сказал наш инженер,  конец истории был предсказуемым. Ты назначил ей свидание неделю назад и забыл про это.

 Нет,  сказал Боря.  Ничего я ей не назначал. Темно же было. Это она меня с другим Борей перепутала.

Путаница

Прочитал я последние этюды и огорчился. Во-первых, Михаил Зощенко эти правдивые истории описал бы гораздо лучше. Во-вторых  не мой это стиль. Я же пофилософствовать люблю, о великом и вечном подумать, а тут какая-то бытовуха с предсказуемыми концовками. Стал я думать о следующем этюде с ключевым словом «путаница». И столько сюжетов придумал, только записывать успевай. Потом понял, что, когда сюжетов много, это значит, что все они дерьмо, нет хорошего сюжета. Так у мужчин бывает, когда у него много женщин одновременно. Огорчился я и вспомнил, как мучился, когда роман о любви писал. А история с этим романом такая.

Пришла как-то жена ко мне в кабинет и говорит:

 Ты все какую-то мелочевку пишешь, больше абзаца написать не можешь. А напиши-ка лучше роман о любви. Большой, со многими героями. Такой, чтобы сел человек в поезд Москва-Сочи, залез на верхнюю полку, открыл твой роман в Москве, а закрыл бы в Сочи, забыв и про вагон ресторан, и что у него вареная курица с бутылкой пива в сумке лежат.

Ха, как нечего делать! Тогда я собой гордился, считал, что во мне проснулся писательский талант, хвастался, что могу за десять минут написать хороший рассказ о том, как чищу картошку. Короче, сел я за роман, две главы за вечер написал, гордый хожу, на себя в зеркало с восторгом поглядываю.

На следующий день перечитал  как-то просто все. Он любит ее, она любит его, проходит время, они друг другу надоели, поехали в отпуск, там он встречает девушку, но замутить с ней не решается, так как рядом жена и вообще он не по этому делу.

 Таких историй у каждого полный ящик,  думаю,  надо больше героев, все запутать, пусть читатель затылок чешет.

И что? Появились в романе еще штук пять женщин и с десяток мужчин. Все они друг друга любят, не любят, плюют, целуют, к сердцу прижимают, а в конце всех к черту посылают. Читаю, сам уже ничего не понимаю. Вроде по отдельности каждая история жизненная, но такая путаница на страницах, такой везде бардак, что нужно блок-схемы рисовать, чтобы хоть немного во всем этом разобраться.

Хорошо, думаю, это мне сложно, а читатель он вдумчивый, разберется. Посылаю рукопись знакомому писателю. Мы с ним книгами перед публикациями обмениваемся. Я его хвалю, а он меня ругает. Прочитал он, пишет, что дальше пятой главы не продрался, запутался.

 Кто у тебя любовник Алены?  спрашивает.  И почему Панкрат сначала встречался с одной, любил другую, а женился на третьей?

 Кто такой Панкрат,  думаю,  Неужели есть такой у меня герой?

В общем, роман и сейчас лежит в ящике стола, ждет, когда автор разберется со всеми путаницами, а то  ишь!  романист выискался. Про любовь хочет написать. Роман о любви должен быть Книгой с большой буквы.

Книги

Давно прошло время, когда книги были дефицитом. За воспоминания Александра Бенуа тогда спекулянты просили сумму, размером в среднюю месячную зарплату.

 Однова живем,  сказал я жене.

 Ой,  сказала она, догадавшись, что я иду к букинистическому магазину, около которого шла торговля книгами.

Я вернулся с томиками Бенуа. Покупку теплых югославских перчаток пришлось отложить на следующий месяц.

 Ты ведь не будешь это читать,  сказала жена, помыла яблоки, положила в вазочку и легла на диван с первым томом.

 Важна возможность,  сказал я, думая, какое место на книжной полке украсят эти книги.

На работе я похвастался своей добычей. Женщины посмотрели на меня строго, но вслух осуждать не стали. «Это лучше, чем водку пить»,  услышал я чей-то шепот. «Даже не знаю, что хуже»,  прошептала другая.

Мы с химиком, который в электронике разбирался лучше, чем в химических формулах, спустились в подвал, где стоял огромный спектрометр. Компьютер у него не работал, и мы уже месяц пытались его починить. Я рассказал ему о Бенуа.