Всего за 164.9 руб. Купить полную версию
Что «другое»? насторожился Корсаков.
Да разное говорили. Например, что «доктор» Бадмаев, диплома которого никто не видывал, среди разных трав и настоев держит и такие, которые вводят человека в некое состояние чудесной душевной легкости. Соблазнительно, конечно, считать, что это были какие-то наркотические вещества, но доказательств нет, а впечатления людей Сами понимаете. Впрочем, я отвлекся. Так вот Бадмаев свои приемы и рецепты держал в секрете и всякой конкуренции боялся пуще огня! И, узнав о появлении в столице Российской империи своего земляка, этого самого Цыбикжапова, испугался. В чем там было дело неизвестно, но только обратился Бадмаев прямо к министру внутренних дел. А министр в ту пору как раз очень нуждался в дружбе Бадмаева. Дело в том, что среди пациентов «доктора» был и «старец» Григорий Распутин. А министр, как верный слуга престола, прилагал все силы, чтобы Гришку из столицы убрать, потому как «истинно русские» считали: он царскую семью компрометирует. Ну и, кажется, министр с Бадмаевым договорились: министр «убирает» из Питера Цыбикжапова, а Бадмаев что-то такое делает с Распутиным, от чего тот становится не опасен, понимаете? Ну, между собой они-то договорились, а дело все равно не вышло: не смогли этого самого Цыбикжапова найти и выслать. Сказывали, будто помогали ему многие люди, но пуще других большевики. Уж непонятно почему. И оказался, дескать, этот самый Цыбикжапов с тех пор крепко связан с красными. Так что, возможно, это знакомство сыграло свою роль в том, как успешно работал Бокий в Азии. Но и карьера Бокия в России тоже, возможно, была связана с Цыбикжаповым, потому что его имя упоминали в свое время, говоря о том, что февральские события семнадцатого года проходили и под воздействием каких-то таинственных ритуалов, заклинаний и всего такого
Бокий в партии большевиков играл какую-то особую роль? спросил Корсаков.
Формально нет, но Бокий был руководителем совершенно особого отдела ВЧК, который подчинялся непосредственно Ленину, ответил Ветров, и сотрудничество с «тибетцами», возможно, велось для того, чтобы успешнее развивалась мировая революция. И уже после этого в силу своих полномочий Бокий получил возможность беспрепятственного доступа ко всем местам, где могло бы быть обнаружено хоть что-то, имеющее отношение к тайнам Тибета. Видимо, Бокий, собрав всех, кто хоть что-то в этом понимал, проворно составил такой план, который сделал его незаменимой фигурой! Фигурой, которую нельзя исключить ни при каких условиях, понимаете? Собственно, так и получилось. Его убрали только в тридцать седьмом, но сразу!
Ветров снова закурил, помолчал, размышляя о чем-то. А может, и не размышлял, а просто молчал.
Во всяком случае, насколько известно мне, вопрос о «тибетцах» и экспедициях во время допросов ему ни разу не задали. Да его, собственно, и не допрашивали. Глеба очень боялись. Наверное, арестованного Бокия боялись даже больше, чем Бокия на свободе и во главе НКВД.
Почему? удивился Корсаков.
Потому что всех пугала его «Черная книга», о которой уже тогда ходили легенды!
Что это за «Черная книга»?
Повторяю, была она чем-то вроде легенды, хотя Составлял ее будто бы товарищ Бокий по указанию лично товарища Ленина. Глеб Иванович фиксировал собственноручно там все, что могло бы пригодиться в борьбе за власть. Слова, фразы, оценки, неосторожно оброненные не в том месте, не в том окружении. Ведь иная фраза, вовремя переданная, страшнее тюрьмы или лагеря. И будто бы Глеб собрал такие досье, что всякого мог от политической жизни отставить. Говорили даже, кое-кого ему и удалось отстранить. Так что Бокия стали побаиваться, раз он самому Ленину докладывает о разных «нарушениях». Ну а Бокий сумел выстроить такую систему сдержек и противовесов, что тронуть его казалось немыслимым. Каждый старался его поддерживать, чтобы эта книга была только у Бокия и никому другому достаться не могла. А с другой стороны, ясно: любой хотел бы эту книгу заполучить в полное свое распоряжение и с ее помощью взять в руки всю полноту власти. Ленин, как известно, вскоре после Гражданской войны заболел и от всех дел отошел, а Глеб Иванович остался и работу эту продолжал. О том, какие сведения содержатся в книге, никто толком не знал. Все боялись, что эта книга появится на свет божий. Тут ведь главным было то, кто и как ее прочитает. Вспомните скандалы эпохи перестройки, когда обнародование каких-нибудь документов тридцатых годов откликалось грандиозными последствиями! Так это спустя десятилетия! А если бы тогда, в конце тридцатых, началась новая война всех против всех? Никто бы и не поручился, что все эти НКВД или Рабоче-крестьянская Красная армия останутся едины и поддержат Сталина. Короче говоря, «Черной книги» боялись все, поэтому, видимо, и скорейший расстрел Бокия всех устраивал, ну а тибетские его дела были совершенно неактуальны. Вот так!
Ветров не спеша вытащил новую папиросу, размял ее, закурил.
Вот и получалось, что, с одной стороны, тибетские рукописи собирал Бокий враг народа, с другой Блюмкин, троцкист, значит, тоже враг народа. Но, когда с ними обоими вопрос был решен, выяснилось, что этих самых свитков и след пропал.
И найти их было невозможно? спросил Корсаков.
Перед тем как искать, надо бы точно знать, а были ли они хоть когда-нибудь собраны все вместе, заметил Ветров.
Вы о чем?
У Бокия и Блюмкина подходы в отыскании рукописей резко различались. Люди Бокия отыскивали и отбирали те из них, на которые их, так сказать, ориентировали. Не забывайте о Цыбикжапове! Людям Бокия называли возможное местонахождение, описывали примерный внешний вид, ну и иную, так сказать, атрибутику. Чтобы человек мог, найдя свиток, точно знать, тот это или не тот. Забирать или не надо. А люди Блюмкина собирали все подряд, без разбору.
И что?
Рукопись рукописи рознь. И свои секреты монахи держали в тайне даже от собратьев низшего уровня, не говоря уже о чужестранцах вроде тех, кого туда посылали чекисты. Значит, не все бумаги могли содержать важную информацию, понимаете? Кроме того, нет никакой уверенности, что в самом учении, изложенном в этих манускриптах, не было противоречий. И наконец, рукописи надо было прочесть, то есть расшифровать, перевести с тибетского на русский, и понять специфические термины и понятия. Значит, скорее всего, и рукописи, и, что важнее, переводы вообще могли находиться у самых разных людей.
Их приходилось разыскивать как бы заново?
Пришлось бы. Именно в сослагательном наклонении. Во всяком случае, достоверной информации о том, что такие поиски велись, у меня нет.
Ну а тому, кто захотел бы этим заняться сегодня, что бы вы посоветовали? подал голос и Маслов, молчавший до того.
Посоветовал поискать бы, как говорится, «широкой сетью», но в первую очередь в Ярославле.
Почему именно там? спросил Корсаков, сделав все, чтобы не проявилось охватившее его волнение. Уж он-то прекрасно помнил, какие тайны можно открыть в Ярославле и сколько жизней может быть потеряно за время поисков[1].
В Ярославле исчезли следы того самого Цыбикжапова, о котором я рассказывал. Исчезли как-то странно. Говорили, будто и его, и его «тибетцев» ликвидировали по заданию Бокия, но за это я уже поручиться никак не могу. Между прочим если уж мы все о слухах да о сплетнях, то ли Цыбикжапов, то ли «тибетцы» каким-то образом были связаны с убийством Кирова.
Кирова?
Да-да, именно. Да вы и сами слышали, как там много непонятного и необъяснимого.
Корсаков не знал, что и сказать, а тут еще влез Маслов:
Вы сказали, Леонид Иович, что пациенты Бадмаева употребляли наркотики