Всего за 549 руб. Купить полную версию
А для чего именно нужна вам машина? Для поездок по городу? Или для дальних путешествий? спросил я наконец, чтобы хоть за что-нибудь зацепиться.
Там видно будет, отвечал Блюменталь.
Так-так! А кто будет ездить вы сами или шофер?
Смотря по обстоятельствам.
«Смотря по обстоятельствам». Этот тип выдавал ответы как попугай. Он, как видно, принадлежал к ордену молчальников.
Чтобы как-то расшевелить его, я предложил ему пощупать все своими руками. Обычно это делает покупателей общительнее. Я боялся, что он у меня заснет.
Верх для такой большой машины поднимается и опускается с необыкновенной легкостью, сказал я. Попробуйте сами его опустить. Справитесь одной рукой.
Но Блюменталь посчитал и это излишним. Он и так все видит. Я с силой захлопывал дверцы, дергал ручки.
Видите, ничего не болтается. Держится, как налоги. Проверьте сами.
Блюменталь не желал ничего проверять. Он находил все это в порядке вещей. Чертовски твердый орешек.
Я продемонстрировал ему боковые стекла.
Ходят вверх и вниз, как игрушка. Закрепляются на любом уровне.
Он не повел и бровью.
К тому же стекло небьющееся, добавил я, начиная отчаиваться. Неоценимое преимущество! Вот тут у нас в мастерской один «форд» И я рассказал про несчастную жену булочника и даже приукрасил эту историю, отправив на тот свет еще и ребенка.
Однако душа у Блюменталя была неуязвима, как сейф.
Небьющееся стекло теперь во всех машинах, прервал он меня, в этом нет ничего особенного.
Ни в одной машине серийного производства нет небьющегося стекла, возразил я мягко, но решительно. Лишь в некоторых моделях оно используется как лобовое стекло. Но ни в коем случае как боковое.
Я посигналил и перешел к описанию комфортабельного интерьера багажника, сидений, карманов, приборной панели; я не упустил ни единой детали, даже вынул и протянул Блюменталю зажигалку, а заодно предложил ему сигарету, чтобы хоть как-то его переубедить, но он отклонил и это.
Не курю, спасибо, проговорил он, посмотрев на меня с такой скукой, что у меня вдруг зародилось подозрение: а к нам ли он вообще шел, может, он тут по ошибке, может, он хотел купить что-то другое, какую-нибудь машину для пришивания пуговиц или радиоаппарат, а теперь вот мнется и не знает, как ему смыться?
Давайте сделаем пробную поездку, господин Блюменталь, предложил я наконец, чувствуя себя уже на последнем издыхании.
Поездку? переспросил он с таким недоумением, будто я произнес слово «поезд».
Да, поездку. Надо же вам удостовериться в том, что машина многое может. Она просто стелется по дороге, мчит как по рельсам. Мотор тянет так, словно это не тяжелый кабриолет, а пуховая перина.
Ох уж эти пробные поездки, пренебрежительно махнул он рукой, они ничего не показывают. Все недостатки машины выплывают потом.
Ну разумеется, потом, дьявол ты чугуноголовый, или ты думаешь, я буду тыкать тебя носом в эти недостатки уже теперь? Я закипал от злости.
Ну, на нет и суда нет, сказал я, потеряв надежду. Покупать он не хотел, это было ясно.
Но тут он вдруг обернулся и, глядя мне прямо в глаза, тихим голосом, но резко и быстро спросил:
Сколько стоит машина?
Семь тысяч марок, не моргнув глазом ответил я, словно выстрелил из пистолета. Такому, как он, нельзя выказывать и малейшую нерешительность, это я знал. Каждая секунда колебаний обошлась бы в тысячу марок, уж он бы ее выторговал. Семь тысяч марок чистыми, повторил я твердым голосом, а про себя подумал: «Предложишь пять и она твоя».
Однако Блюменталь не предлагал ничего. Он только коротко фыркнул.
Слишком дорого!
Ну конечно! сказал я, прощаясь с последней надеждой.
Почему «конечно»? неожиданно спросил Блюменталь с ноткой живого интереса.
Господин Блюменталь, ответствовал я, разве вы встречали в наши дни человека, который реагировал бы на цены иначе?
Он внимательно посмотрел на меня. На лице его мелькнуло что-то вроде улыбки.
Это верно. И тем не менее цена машины слишком высока.
Я не верил своим ушам. Наконец-то прорезался истинный тон! Тон азартного интереса! Или то был очередной коварный маневр?
В это мгновение в воротах показался какой-то элегантный щеголь. Он вынул из кармана газету, еще раз сличил с ней номер дома и направился ко мне.
Здесь ли продается «кадиллак»?
Я кивнул и, опешив, уставился на бамбуковую трость и кожаные перчатки пижона.
Могу я взглянуть на него? невозмутимо продолжал тот.
Вот он, сказал я, но не будете ли вы так любезны немного подождать, я сейчас занят. Прошу вас, пройдите пока в помещение.
Щеголь некоторое время прислушивался к шуму мотора, придавая своему лицу сначала недовольное, потом все более одобрительное выражение, и, наконец, дал увести себя в мастерскую.
Идиот! зашипел я на него и поспешил вернуться к Блюменталю. Стоит вам проехаться разок на машине, и вы иначе станете относиться к цене. Можете испытывать ее сколько пожелаете. Если вам сейчас некогда, то я могу заехать за вами вечером, и мы совершим пробную поездку.
Но его мимолетный порыв уже улетучился. Блюменталь снова принял позу по меньшей мере президента певческой ассоциации, изваянного из гранита.
Ах, оставьте, сказал он. Мне пора идти. Если я захочу предпринять пробный выезд, то я ведь смогу позвонить вам.
Я понял, что дальнейшие усилия пока бесполезны. Этого не уговоришь.
Хорошо, сказал я. Но может быть, вы дадите мне свой телефон, чтобы я мог известить вас, если кто-нибудь еще будет интересоваться машиной?
Блюменталь как-то странно посмотрел на меня.
Интересоваться еще не значит покупать.
Он вытащил коробку с сигарами и предложил мне. Вдруг выяснилось, что он курит. И даже «Корону» денег у него, видно, куры не клюют. Но мне это было уже безразлично. Сигару я взял. Он любезно подал мне руку на прощание и ушел. Я смотрел ему вслед, тихо, но основательно чертыхаясь. Потом вернулся в мастерскую.
Ну как? встретил меня щеголь по имени Готфрид Ленц. Каково я все это проделал? Смотрел, смотрел, как ты надрываешься, и решил пособить. Благо Отто, переодевшись, оставил тут свой шикарный костюм! Мигом влезаю в него, выпрыгиваю в окошко и заявляюсь во двор, как заправский покупатель! Ловко, а?
Бездарно и глупо! возразил я. Он хитрее нас с тобой, вместе взятых. Взгляни, какие он курит сигары. Полторы марки штука! Ты спугнул миллиардера.
Готфрид отнял у меня сигару, обнюхал ее и зажег.
Если я кого и спугнул, то мошенника. Миллиардеры не курят таких сигар. Они курят грошовые.
Чушь, сказал я. Мошенник не станет называть себя Блюменталем. Мошенник представится графом Блюменау или что-нибудь в этом духе.
Он вернется, заявил не унывающий, как всегда, Ленц и выдохнул мне в лицо дым моей же сигары.
Этот не вернется, сказал я убежденно. Но где это ты раздобыл бамбуковую трость и перчатки?
Одолжил. В магазине «Бенн и Ко». У меня там знакомая продавщица. Трость я, пожалуй, себе оставлю. Она мне нравится. И он с самодовольным видом стал крутить в воздухе толстую палку.
Готфрид, сказал я. Здесь ты гробишь свои таланты. Знаешь что? Шел бы ты в варьете. Вот где тебе место.
Вам звонили, сказала Фрида, косоглазая служанка фрау Залевски, когда я днем забежал на минутку домой.
Я обернулся к ней.
Когда?
Да с полчаса назад. Какая-то дама.
И что она сказала?
Что позвонит еще вечером. Ну так я ей прямо сказала, что толку не будет, что вечерами вас дома не бывает.
Я остолбенел.
Что? Вы так и сказали? О господи, научат вас когда-нибудь разговаривать по телефону?
Я умею разговаривать по телефону, с напыщенным достоинством произнесла Фрида. А по вечерам вас дома действительно почти никогда не бывает.
Не ваше дело! в сердцах крикнул я. В другой раз вы еще расскажете, что у меня носки дырявые.
Могу рассказать и про это, обдала меня ядом Фрида, зыркнув красноватыми, воспаленными глазами. Мы давно с ней враждовали.