И вот уже вся улица наполнилась весёлой музыкой!
Ой, как бы он на меня не заругался! спохватилась швея.
Вынесла дядьке новую рубашку, а затем кликнула помощников и цветными лоскутками, словно флажками, украсила всю улицу. Им пришлось изрядно потрудиться, зато красиво получилось и всем нравится. И добрый волшебник не стал ругаться, что «звери вы все».
Вот и толстый пекарь потопал с коробкой вишнёвых штруделей в детский дом к сиротам, повторяя себе нос: «Я не зверь»
Чумазый трубочист постучал в дверь к бедной вдове: «Я не зверь»
Никто не удивился, что свирепый полицейский отпустил незадачливого хулигана, бурча под нос всем знакомое. И ростовщик сжалился над должником
Не выдержал мохнатый мясник. Пошёл, разыскал чёрного бродячего пса. Привёл его к себе домой.
Здесь ты будешь жить, объяснил. Я человек!
Так всё и устроилось у нас в городе. Всё по-доброму: весело и красиво. Как у людей.
А в один из дней добрый волшебник исчез. Мы ведь так и не узнали: кто он и откуда к нам пришёл? Видно, скучно ему стало у нас. Он ведь, когда говорил эту свою коронную фразу, всегда глазами улыбался. И вправду добрый был!
Мы его помним и всем стараемся помогать.
Волшебное счастье солдата
Жил-был солдат. Дом у солдата в блиндаже, а всё имущество в вещмешке. Сидит солдат ночью в окопе. Смотрит дозор. На той стороне противник. Тоже на него смотрит. А в небе звёзды горят и яркая луна светит. Только зябко солдату, хочется есть, и сон за собой тянет. И тут появляется перед ним волшебная дева. Стройная и красивая. Как из земли вышла или с ночного неба спустилась. Вся светится под лунным светом. Сон мгновенно испарился.
Что ты хочешь, солдат? спросила волшебная дева.
Есть хочу, признался солдат.
Сейчас я это организую, пообещала дева.
Только ты не уходи, не покидай меня, попросил солдат. Я давно женщин не видел.
Конечно, нет. Только минуточку подожди, и исчезла.
Через минуту снова появилась. Он даже испугаться не успел. В руках у неё угощения: хлеб свежеиспечённый, кусок буженины, яблоки сладкие. Протянула принесённое солдату. Он и принялся всё это есть.
Ты не торопись, успокоила его дева. Никто не отнимет.
А как же другие, товарищи мои?
За них не стоит волноваться. Им красивые сны снятся. А еды если мало, я ещё принесу. Вином угостишься?
Угу кивнул солдат, откусывая сладкое яблоко.
Тогда попробуй сливянки, и в руках у девы откуда-то оказалась кружка с винным напитком.
Солдат пьёт, а дева к нему поближе присела.
А курево у тебя есть? спрашивает он.
Разве к солдату ходят в гости без курева?
И протягивает папиросу. Солдату хорошо.
Голова закружилась от волшебных подарков.
Волшебная дева нежно улыбается и осторожно прижимается к солдату.
Тепло ли тебе, парень? спрашивает и в глаза смотрит с любовью.
А он рад девичьей ласке, тоже улыбается. Вот и взялся после этого целовать и ласкать волшебную деву и как в невесомость провалился. Стало ему так хорошо, как никогда ещё не было.
В этот момент откуда-то послышался жалобный плач.
Волки, объяснила дева.
Волки?
Да, волки. Ты их не бойся. Они далеко.
Разве волки плачут? не мог поверить солдат.
Все плачут, когда им больно. Любому прищеми хвост так он не только заплачет, а как овца блеять будет. Это они из-за меня.
Волки заплакали ещё сильней. Большая чёрная птица пролетела низко, почти над самой головой солдата. Видит он: девочка стоит на нейтральной полосе. Что-то показывает ему руками, а вокруг неё двигаются тени. Только он ничего не понимает.
Звёзды вдруг стали такими необычайно яркими, а потом резко погасли.
Солдат открыл глаза.
На посту спишь? спросил его офицер.
Никак нет, отвечает солдат и глаза протирает.
Наверное, деву волшебную видел.
Откуда вы знаете?
Она здесь всем снится. Наверное, угощала тебя. Смотри: крошки на лице, и вином от тебя пахнет. Со светлой леди общался, на руки свои посмотри. Ты бы лучше умылся. Тогда и спать не захочется. А с ней лучше больше не встречаться. Она беду приносит.
Разве?
Запомни, боец: страшное тогда случается, когда все крепко спят и сладкие сны смотрят.
Офицер ушёл.
Солдат посмотрел наверх. На небе не было ни одной звёздочки, и даже луна куда-то спряталась. Кромешная тьма. Хмель испарился, снова стало зябко и одиноко.
Солдат всматривался в чёрное пространство, ничего не видел и проклинал того, кто лишил его мимолётного счастья.
27 октября 2023 г.
Галина Калинкина
г. Москва
Крылатка
Летом, зимами, осенями и вёснами появлялось бессменно в музейной передней согбенное, старое тело его; летом в белом сквозном пиджаке, с преогромнейшим зонтиком и в калонгах; зимой в меховой порыжевшей енотовой шубе; в обтёртом пальто мозглой осенью; и весною в крылатке.
Андрей БелыйВера Ивановна, хорошенькая экскурсовод, водила группу из семи человек по залам музея. Семеро это вполне себе много по нынешним временам. По нынешним временам, прямо скажем, мало кто в музеи ходит. И заведующая Ирина Моисеевна заявляла: один придёт водить станем. Водить одного захандрившую в дворовой ассамблее пенсионерку или командировочного, коротавшего время до поезда, было скучно. И всё же девочки, а коллектив музея сплошь представлен женским полом, наперегонки брались за работу гида. Бежали более скучного составления месячных стандартов по развитию музейной экспозиции, разработки планов по умножению посещаемости. Группа же в семь единиц это из ряда вон. Вере Ивановне в первый момент, когда музейная кассирша прибежала в «конторку» с глазами будто выпила рыбьего жиру и упредила про семь билетов, показалось такое дружное нашествие странным. Утвердилось ощущение при виде семерых, скромно ожидающих экскурсовода, обещанного кассиршей, объевшейся рыбьего жиру. Что-то в них, таких разных двух семейных парах, что не подлежало сомнению в силу мимикрии, вероятно, за давностью лет, прожитых в браке, одном студенте и школьницах-двойняшках, казалось неуловимо схожим. Но ухватить догадку помешало дурное настроение, в котором Вера Ивановна, хорошенькая экскурсовод, пребывала с самого утра.
А теперь взгляните направо. Перед вами необычный экспонат. Эта полинялая крылатка не зря покрыта стеклянным колпаком.
Семеро послушно двинулись в сторону прозрачной колбы в человеческий рост. Приблизиться вплотную не представлялось возможным из-за канатных столбиков. Посетители разглядывали экспонат и, кажется, прослушали что-то важное. Вера Ивановна, хорошенькая экскурсовод, говорила слабым голосом, не узнавая саму себя, но повторять не собиралась. Собственно, ни студент, ни двойняшки не переспросили.
На девятый день в разгар июля заявилась крылатка к застолью. Уселась чинно, поворачиваясь в сторону плакальщицы. И гости будто не замечали ничего дурного. Только плакальщица и заметила. Не проронила. Однако причитания свои попридержала.
Вера Ивановна воодушевилась вниманием.
Представьте, то же повторилось и на сороковой день. Но тогда за столом оказался новый управляющий музеем. Разглядел, что суконные пелерины вздымаются в такт «вдох-выдох». Такой случай управляющий упустить не мог. Он сделал знак музейным, тогда в штате значились исключительно мужчины. Крылатку приказано изловить. Только «виновница» переполоха, согнувшись в три погибели, сложивши рукава на спине, прошествовала анфиладой музейных комнат на воздух, не желая идти в артефакты. И ведь словили бы, но некто Елпидифоров самый юный кунстхисторикер поразился той важности, с какой прошествовала крылатка, растерялся и дело поимки загубил. Новый управляющий пылал гневом.
Внимание семёрки прочно перешло от экспоната под колпаком к хорошенькому экскурсоводу Вере Ивановне, да и сама она, вдохновившись, рассказывала историю, впервые с наслаждением повторяя редкую фамилию Елпидифоров. Третьего дня она познакомилась с молодым человеком и где бы вы думали? Нет, не в соц. сетях, не на фитнесе, не на курсах английского, не в zoom-конференции, где знакомятся теперь нормальные люди. О ужас! Они познакомились на улице. Верочка рассматривала дом-хамелеон с фасадом, выкрашенным в лилово-чернильный оттенок и меняющим окрас в зависимости от освещения, с кованым гребнем и волютами на башне-фонарике. И спиной натолкнулась на спину такого же любопытствующего, разглядывающего модильоны на том же доме почётного гражданина Коробкова. Молодой человек, с волосами как у перезревшего одуванчика, трижды извинившийся, только усугубил ситуацию, в извинениях отдавив Верочке ногу. Знакомство продолжилось прогулкой по набережной и грустной, непозволительно откровенной для исповеди первому встречному историей о грозящем музею закрытии вследствие отсутствия посетителей и интереса к экспозиции. «Одуванчик» говорил без остановки, а Вера Ивановна косилась на правильный профиль и говорила себе: «Хм хм Елпиди Елпидифоров приносящий надежду».