Всего за 479 руб. Купить полную версию
Она все еще живо помнила, как упрямо Дэниел отказывался опускаться на чужой уровень. В школе, полной Биллов и Чаков, его никогда не звали ни Дэном, ни Дэнни всегда только Дэниел.
Даже рыбные фермы не помогают кижуч уже почти не нерестится, сказал он. Да и чавычи с каждым годом все меньше. Дэниел опустил взгляд. Я же вижу, что это значит для моего дяди. Он рыбачит с девяти лет все, что у него есть, ему подарила река. Да не только ему, всему нашему сообществу. Людей от этого уже просто тошнит, тихо признался он. Это ведь не просто еда. Не просто заработок. Это вся наша жизнь, это то, кем мы всегда были, кем были наши предки сотни лет назад, понимаешь? Голос у него зазвенел от напряжения. Без лосося нет и племени юрок. А вода Он покачал головой.
Что не так с водой? Коллин наклонилась поближе, чтобы расслышать его голос, и ощутила запах ментола.
Ну, для начала, ее слишком мало, произнес Дэниел таким тоном, словно это было очевидно. Все эти плотины и гидроузлы, которые понастроили вверх по реке: когда сбрасывают отработанную воду, лосось чуть ли не варится в реке заживо. И с отводом воды большие проблемы. Ты не поверишь, какой вред нанесла вырубка леса. Ручьи забиты илом, тени нет, вода такая теплая, что в ней купаться можно. А уж уровень загрязнения
Он все говорил и говорил, рассеянно шаря взглядом по полкам словно пытался найти на них некий предмет, который поможет проиллюстрировать его слова. Коллин с трудом сохраняла внимание, пытаясь поспеть за резкими поворотами его мыслей. Кожу начало покалывать, как от электричества так близко они стояли с Дэниелом.
Посмотрим, как рыба пойдет на нерест осенью. Но я сразу скажу: я бы из этих ручьев больше не пил, закончил он. Времена нашего детства давно прошли. Но люди редко беспокоятся о том, чего не видят, верно?
Коллин кивнула: слушала она только вполуха, постоянно отвлекаясь.
Все еще живешь в Кламате? спросил он.
Коллин почудился в этом неприятный подтекст: а как же наши мечты выбраться из этого захолустья?
На севере города, ответила она. У Проклятого ручья.
Серьезно? Его глаза расширились. А может, ей просто показалось.
Арката выдавила она. Это все было не для меня.
Как будто эти пять месяцев ее крохотный рабочий стол в офисе по продажам недвижимости, булькающий диспенсер для воды, арендованная комната с тесной двуспальной кроватью, пружины которой скрипели так громко, что они с Дэниелом переместились на пол, чтобы хозяйка их не услышала, были просто неподошедшей обувью, которую Коллин примерила и отложила в сторону.
Я никогда не была умной.
В школе мальчишки часто задирали Дэниела: «Если ты такой умный, чего не научишь своего дядю красть рыбу и не попадаться?» вжимали его в стену, разбивали ему нос, если он пытался сопротивляться. И все же в девяти случаев из десяти это Дэниела директор порол так сильно, что он потом не мог сидеть. Коллин как-то подслушала, как учитель объясняет: они должны бить детей из племени юрок, вроде Дэниела, сильнее, чем всех прочих, потому что кожа у них крепче и чувствуют боль они слабее.
Повисло неловкое молчание. Дэниел принялся мычать мелодию три короткие ноты, явно свидетельствующие: он задумался о чем-то, чего Коллин было никогда не постичь.
А ты? спросила она, возвращая его на землю.
Я работал в Канаде, в Британской Колумбии. Исследовал лососевых. Недавно получил финансирование, чтобы съездить сюда на год. Он наморщил лоб видимо, на деле история была несколько сложнее. Учитывая дядю и все остальное Я решил, что сейчас было бы неплохо вернуться домой, понимаешь?
Коллин вгляделась в его глаза, пытаясь отыскать в них старую, затаенную злобу. «Я сюда никогда не вернусь». Но нет, ее больше не было. Дядю Дэниела десятки раз арестовывали за ловлю рыбы при помощи жаберной сети тогда это еще было запрещено. Но племя юрок добилось, чтобы Верховный суд рассмотрел их дело, и выиграли. Коллин даже видела в газетах фотографию дяди Дэниела, когда несколько лет назад суд принял окончательное решение: племя юрок рыбачило в этой реке с самого начала времен, и они имели право делать это так, как привыкли, в пределах реки в сорока пяти милях от океана, плюс по миле в ручьях с каждой стороны на территории всей резервации, что бы там ни считали власти штата. Каждое второе воскресенье, на пиршестве от «Сандерсона», Коллин обязательно напоминал об этом очередной взбешенный рыбак, севший рядом: как, дескать, их руки связаны законом штата Калифорния, а юроки вылавливают себе из реки лососей размером с собаку. Рич, кажется, считал решение суда справедливым, но в городе далеко не все были согласны с этим мнением. То и дело Коллин натыкалась взглядом на наклейки, гласившие: «Спаси рыбу закатай в банку индейца».
Как давно ты вернулся? спросила она.
Пару месяцев назад, признался Дэниел. Рад, что мы вот так вот столкнулись. Вообще-то, я хотел спросить Вид у него стал застенчивым. Наверное, мне стоило спросить об этом уже очень давно
Миссис Гундерсен? Из-за торгового стеллажа появилась Мелоди Ларсон. Двухлетнюю дочь она пристроила у себя на бедре. Угадайте, что? Она схватила свободную руку Коллин и прижала ее ладонь к натянутой коже своего живота, провела вниз, пока Коллин не нащупала головку младенца. Чувствуете? Она широко улыбнулась. Мелоди только-только исполнилось двадцать три, но в уголках ее глаз уже залегли морщинки. Сработало. Упражнения эти. Она повернулась к Дэниелу. Она заставила моего малыша сделать сальто, объяснила она. Спасла меня от кесарева.
Коллин ощутила, как лицо заливает краска.
А этой вот она помогла родиться всего за четыре часа. Мелоди Ларсон легонько подкинула дочку на руках. В этот раз собираюсь рекорд побить рожу за три.
Я обязательно приду в среду, пообещала Коллин, изо всех сил желая, чтобы Мелоди Ларсон ушла.
Жду не дождусь, проговорила та и поспешила по своим делам, оставив Коллин и Дэниела одних.
Как долго ты работаешь акушеркой? спросил Дэниел. Сама она себя так никогда бы не назвала.
Я не акушерка. Я не училась этому и ничего такого. Я просто Ну, ты понимаешь. Один раз кому-то помогаешь, и все уже об этом говорят. Ты знаешь, что у нас за город.
Я думал, от крови тебе нехорошо, поддразнил ее Дэниел, и она тут же словно вновь оказалась в кинотеатре Аркаты. Коллин покраснела еще сильнее.
Я научилась с этим бороться.
Дэниел шумно выдохнул через нос.
Хорошие были времена. Несколько секунд он рассматривал содержимое ее корзинки. Затем их глаза встретились, и во взгляде Дэниела сверкнул игривый огонек, казавшийся почти неуместным среди выбеленной стерильности аптечных полок. Ты ведь знаешь, что эти крендели совершенно безвкусные? У Дэниела всегда была манера задавать вопросы так, что Коллин чувствовала себя очень важной все его внимание было сосредоточено на ней! и одновременно глупой.
Неправда, возразила она. На вкус они как картон.
Дэниел рассмеялся. В животе у Коллин потеплело так ей стало приятно, что у нее получилось его развеселить. Моему мужу они нравятся, добавила она.
О, Дэниел кивнул. Она была замужней женщиной. И ее крендели Дэниела никак не касались.
Мам? Карпик стоял в конце ряда стеллажей и наблюдал за ними, зажав в руке игрушечную машинку.
Коллин отступила на шаг назад. Дэниел откашлялся.
Ты уже выбрал? обратилась она к Карпику. Дай-ка посмотреть.
Она протянула руку и взяла небесно-голубой пикап, почти такой же, как у Рича, только крошечный. Тут сумка соскользнула у нее с плеча и что-то со звоном запрыгало по полу.
Дэниел поднял упавшие серьги небольшие капельки гранита, обрамленные золотом. Рич подарил их еще в больнице, словно одной только новой машины, ждущей снаружи, было недостаточно. Коллин сунула их в карман сумки, туда, где ей бы не пришлось на них смотреть.