Белый Алексей - Отражение тени стр 7.

 А имя у тебя есть «Сестра»?  спросила Мария.

 Раньше меня звали Любовь Анатольевна Гюмак, а сейчас я «Сестра»  засмеялась она.

 Ну да, ты сейчас сто процентов лучше меня, в семнадцать раз умноженное на бесконечность первый раз во всей этой ситуации у Марии проснулось чувство юмора, и она пошутила.

Девочка смогла отмочить ей слипшиеся и заросшие коростами глаза и Мария открыла их.

Темный земляной пол, перед ней сидела, седая девочка с волосами до плеч, обмотанная грязными тряпками. Она была худая, как скелет, это либо анорексия, либо она страдала от голода. Мы явно находились под землей, непокрытые ничем земляные стены обсыпались на пол. Мария посмотрела по сторонам и не смогла сдержать крика. Продолжая визжать, она забилась в угол и начала рыдать и дрожать.

На четырех стенах, под потолком, висели шестнадцать девушек, по четыре на каждой из них, они были абсолютно голые и висели на металлических крюках воткнутых им в спину под лопатки, а острые края крюков торчали у них из груди. Вдоль всего тела, каждой из них, от пояса до горла был сделан глубокий разрез, зашитый леской. Их головы были наклонены вниз и у каждой, были открыты глаза, смотрящие на комнату невидящим взглядом, на лбу у каждой было вырезана буква.

Нервная система Марии не выдержала, и она повалилась без сознания.

Сверху стали раздаваться скрипы открывающегося ржавого, металлического люка. Услышав это Любовь, села рядом с Марией взяла ее руку и заплакала.

***

Семенов вел машину на большой скорости семь часов подряд, нас выручали, синяя мигалка, которая хранилась у него в багажнике и установленный под капот специальный звуковой сигнал, которым он распугивал скопившиеся в пробках автомобили.

Поспать у меня тоже не получилось, я каждый раз вздрагивала от этой дискотеки, особенно, когда он нажимал на сигнал, а это было очень часто и очень громко, даже внутри салона автомобиля.

Могу поблагодарить своего героя, машину он водил уверенно и профессионально, иногда мы проскакивали в таких местах, где с каждой стороны оставалось по миллиметру, до проезжающих автомобилей и все это было на большой скорости.

Когда мы пролетели между двумя встречными фурами, он даже не извинился, за аварийную ситуацию, но мне не было страшно, на меня действовали транквилизаторы и постоянно подливаемый в желудок абсент.

Только когда стало светать, я уснула, откинув спинку переднего кресла назад.

Проснулась я не от того, что мы едем, а наоборот, потому что мы стояли, еще лежа я достала сигарету и закурила, только потом, нащупав кнопку электроподъемника спинки кресла, я, нажав на кнопку, поднялась.

Мы стояли на заправочной станции возле бензоколонки и заливали топливо в бак его большой машины. Моего офицера не было видно и я, опустив спинку кресла обратно, продолжила курить.

 Будешь кофе и сосиски в тесте?  раздался голос Семенова.

 Ого, завтрак в постель!  ерничала я, и забрала у него свой кофе и бумажный пакет с выпечкой, выбросив сигарету в окно.

Мы отъехали от станции и остановились на обочине дороги для завтрака. Я не помню, когда я ела сосиски в тесте с бензоколонки, но это действительно было очень вкусно, так, что половину порции я еще откусила у Семенова. А он в отместку мне, достал еще пакет с чебуреками, которые я не ем из-за большого количества горелого масла.

 Сколько нам осталось?  спросила я. Семенов, жуя чебурек, в ответ показал рукой вперед, где стоял дорожный знак с надписью «ПОКРОВСКОЕ».

На часах было пять часов утра, мы еще сможем переговорить с оперативниками, прежде чем зайти к Лине Гюмак, решила я.

 Доедай свою вредную и вкусную пищу и поехали!  скомандовала я Семенову.

 Нечего, что я сутки не спал и проехал тысячу километров за семь часов, нарушая все правила!  возмутился он.

 Твой день не нормирован и тебе за это платят большую премию, а специальные сигналы дают тебе право нарушать правила дорожного движения! Что ты жалуешься офицер!  ответила ему я.

Мне показалось, что когда он пошел за руль он тихо выругался, и назвал меня «Сукой».

 А мне кто дверь откроет?  крикнула я. Семенов хлопнул своей дверью так, что его машина качнулась от удара.

 Пожалуйста!  сказал он, когда я забралась на переднее сидение.

 Спасибо дорогой!  крикнула я ему, когда он обходил машину и испускал искры злости.

Мы, молча, доехали до нужного адреса и сразу подъехали к машине с работающим двигателем ,где сидели двое мужчин. В пять утра, это могли быть только оперативники.

Семенов показал в окно свое удостоверение и сев к ним на заднее сидение, мы выслушали доклад о наблюдении.

Лина пришла с работы, сопровождавшая ее опергруппа передала смену второй, вечером пришла подруга, они немного выпили, посидели, после Лина проводила ее до дома и вернулась, часов в одиннадцать, легла спать и после этого, свет в квартире не зажигался и в подъезд ни кто не входил.

Когда я спросила, видели ли они кого-нибудь подозрительного, оперативники усмехнулись и сказали, что ни кого, кого бы они не знали, здесь они не видели за исключением нас.

В пять тридцать мы с Семеновым постучались к Лине Гюмак, она, для спящей, очень быстро открыла дверь, и стояла перед нами в махровом халате. Лина действительно напоминала фигурой, ростом, чертами лица, даже прической всех пропавших девушек, только была старше.

 Лина Гюмак?  спросил Семенов. В ответ она согласно кивнула.

 Следственный комитет, капитан Семенов, нам нужно вас допросить!  произнес капитан и протянул свое удостоверение, так чтобы она смогла прочитать.

Лина, прочитав удостоверение, посмотрела на меня.

 Я его жена, и не отпускаю его одного к красивым женщинам спокойно сказала я, смотря ей прямо в глаза.

 Ну да, я понимаю, проходите сонно сказала она.

Мы зашли в коридор и Семенов попытался испепелить меня взглядом за мою выходку. Лина пригласила нас на кухню, посадила за стол и поставила чайник.

 Меня в чем-то подозревают?  сев на стул напротив, спросила она. Ей было около сорока лет, но выглядела она, на все пятьдесят. Было видно, что ее что-то терзает и сильно терзает, она была худая, седая и измученная.

 Извините, но нам нужно узнать кое, что из вашего прошлого сказал Семенов.

У Лины полились слезы из глаз, вы про мою доченьку, она давно потерялась в лесу и ее так и не нашли. Вы что-то обнаружили?

 Как звали вашу дочь?  строго спросила я.

 Люба, Любочка моя сказав это, она разрыдалась, прижав руки к лицу.

Я налила воды в стакан и дала ей попить, потом открыла кухонный подвесной шкаф, где абсолютно все хранят лекарства, увидев там настой Валерьяны я, накапала ей приличную дозу в рюмку, взятую со стола, и дала выпить.

Мы олухи, почему я не читала личные дела, которые мне выслали, я унижала себя в голове, так как могла и даже хуже.

 Извините, но когда Люба пропала?  опять задала вопрос я.

Лина посмотрела на меня и сказала:  Вы точно не его жена, в ваших глазах, огонь, охота, азарт, вы гонитесь за добычей, как львица на охоте.

Лина, когда пропала Люба!  крикнула я, чем напугала и Лину и Семенова.

 Десять лет назад, вчера вспоминали с подругой, она вновь разрыдалась. Семенов не выдержал и, схватив меня за плечи, вытолкал в другую комнату.

 Может ты и гений, но какого хрена ты творишь!  сквозь зубы прошипел он, крепко держа меня за плечи.

 Молодой человек, во-первых, мне больно от ваших объятий, а во-вторых, я делаю за вас вашу работу!  закричала на него я. Семенов отпустил руки, но не отошел.

 Что ты поняла, я вижу в твоих глазах, что ты многое узнала!  уже Семенов кричал на меня.

 Мы конченные дебилы, раз не вчитываемся в документы, Люба и была первой, похищенной, идиот!  тихо ответила я.

После нашей разборки мы вернулись к Лине, которая спросила все ли у нас нормально.