Всего за 439 руб. Купить полную версию
Черные простыни, черные шторы, черные книжки, черные стрелки Алена себе рисует Вамп, здесь живет женщина-вамп, все об этом говорило. Но ведь была еще и рыжая мышь, были иконы и старые фото в деревянных рамках, а там Алена с бантами в шелковом платье с карандашиками Двойное дно, это показалось Малышу интересным.
Он захотел остаться в этой спальне, на черных простынях Алена, крепкая и загорелая, смотрелась очень, очень, очень
Научи меня, сказал ей Малыш и стянул через голову свитер, я хочу быть лучше всех, лучше всех твоих
Ты и так лучше всех.
Научи, он ремень расстегнул. Я всех сделаю!
Не надо, Малыш, Алена сняла с него джинсы. Я не люблю спорт Будем просто с тобой она заглянула к Малышу в плавки и зарычала: Будем отрываться!
Малыш взбесился, его накрыла приятная одержимость, которая случается иногда, не с каждым, нечасто, по большому везенью, если в постели встречаются люди с чертями.
В первый раз он завис в этой спальне На сколько дней? Малыш не помнил точно.
«Тебя нет. У тебя выходной», он Алене шептал, когда ей звонили из клуба. Открывали только курьерам, забирали то суши, то пиццу, щеки у Малыша покрылись черной щетиной, но возвращаться в человеческий облик совсем не хотелось.
Вернулись с Божьей помощью, когда на них упала икона. Кровать раскачали, полки над ней тряслись, от вибрации иконы потихоньку сползали. Одна из них соскочила и обоих ударила, Малыша сильно, икона влетела ему ребром по спине, Алену задело полегче.
Она испугалась, а когда поняла, чем ее стукнуло, кинулась осматривать свое сокровище. Это была тяжелая и большая икона в серебряном окладе, обшитом для защиты деревом, и лик, как положено, был под стеклом.
Малыш пытался рассмотреть старый, потемневший образ, в котором только специалисты могли бы увидеть культурную ценность, и взвешивал его на глаз.
Прикинь, Ален, если такая тяжесть и по темечку? Я бы тут у тебя кони двинул
Поставь на место, Алена попросила и перекрестилась. О, Господи Да что ж я вытворяю?
Старинная икона? Откуда она у тебя?
Мой прадед был священником.
Алена закрыла лицо и засмеялась.
Он там в шоке от меня! Ругается! Подзатыльник нам отвесил!
А раньше падала? Малыш спросил.
Нет Никогда еще не падала.
Тогда все ясно Малыш засмеялся. Алена! Ты не понимаешь! Дед меня отметил! Я ему понравился! Дед нас благословил!
Малыш лежал один под иконами и вспоминал все это. Он прикончил коньяк и начал корить себя за то, что не послушал деда. Дурак! Он даже не подумал, что иконы просто так не падают. А нужно было сразу! Прямо в тот же день хватать Алену за жопу и в конверт, то есть за шкирку и в ЗАГС, пока она еще тепленькая на этой постели лежала.
Он вскочил и, задравши голову, начал креститься, сжимая с силой пальцы и многократно ударяя себя в лоб.
Дедуля, помоги! Дедуля, помоги!
Так он молился, в носках и в свитере на коленках стоял.
На кухне заревело с металлическим визгом и застучало мелко, дробно. Это Аленина стиралка начала отжим. Машина была старая, на отжиме тряслась безумно, Алена каждый раз бежала и садилась на нее верхом, чтобы она не выползала в центр кухни.
«Муж подарил, улыбалась Алена и хлопала по белой дрожащей панельке. Сэкономил, зараза, а я все никак новую не куплю. Ведь стирает, сучка? Выделывается, но стирает».
Малыш выскочил на кухню и тоже прыгнул на машинку. Газом воняло ощутимо, он сощурился и ждал, когда остановится барабан.
Кухня у Алены была холостяцкой. Плита старая, духовкой она пользовалась редко, там у нее спрятаны ненужные сковородки. Зато в углу стояла барная стойка, и в белом стеклянном шкафчике всегда хранились запасы алкоголя для друзей. Тут же раскладывался диван, тоже для друзей, чтобы могли сразу упасть.
У окна много цветов, и угол, тот, что светлее, до верха заставлен цветами, Алена их заносила на зиму с балкона. Обеденный стол был забит кактусами, рядом с маленькими глиняными горшочками всегда стояла фотография покойной мамы. Все это занимало почти половину стола и мешало обедать. Малыш как-то пробовал переставить кактусы на холодильник, фото в сервант, но Алена не разрешила, все вернула на место, молча. Малыш и без слов прекрасно понял мама всегда с нами, мама должна быть постоянно на глазах.
Машинка завизжала на последних оборотах и затихла. Малыш встал на пол и поклонился, поздоровался с мамой, точнее, с маминой фотографией:
Здрасссьте, Валентин Иванна!
Захотелось еще немножко выпить. И покурить. А умирать было еще рано. На часах У Алены висели старые детские часы, с картинкой из любимого мультфильма «Малыш и Карлсон» На часах было только начало третьего. Алена возвращалась из клуба не раньше пяти, и Малыш решил, что немножко пожить еще можно.
Он закрутил конфорки, открыл все окна, на кухне, в спальне, в зале, взял полотенце и забегал по квартире, выгоняя газ на улицу.
Вы вот тут умерли, кричал он, обращаясь к маме, и она фотку вашу на столе всегда держит. Вот как вы думаете, Валентин Иванна, когда я умру, она и мою сюда поставит? Или не поставит?
И сам себе отвечал, энергично размахивая полотенцем:
Поставит, Валентин Иванна, поставит. Будем с вами тут вместе стоять.
Сквозняк был сильный, шторы, цветы задрожали, морозный воздух с улицы вонищу разогнал. Малыш поводил носом, боязливо оглянулся и щелкнул зажигалкой.
Все было чисто. Холод с улицы моментально выстудил квартиру. Малыш закурил и укутался в пушистый Аленин халат.
В баре оставался литр виски и текила. Алена, видимо, ждала кого-то. Малыш помялся и открыл текилу. Стаканчик достал, хотя значенья не имело перед смертью, как пить, но он достал. Налил до краев и проглотил быстро, как лекарство.
Вы знаете, Валентин Иванна он снова обратился к маминой фотографии: Ваша дочка любит текилу. Вы об этом знали раньше? Нет? Она и меня научила. Я теперь тоже люблю текилу. Стоп! Стоп! Сейчас я вам покажу
Малыш открыл холодильник, нашел лимон, насыпал соль на блюдце. Двинул к столу офисное кресло, то, что осталось от первого мужа, и обратился к фотографии.
Я тоже думал, Валентин Иванна Почему текила? Неплохая выпивка, допустим. Ладно. Но почему? И знаете Я понял. Алене нравится церемония, и чтобы она этой церемонией управляла. Мы с ней всегда на счет три пили. Она у вас командирша, наливает, всегда лимончик, соль поставит и командует: «Лизнул! Глотнул! Куснул!»
Малыш лизнул соль с ребра ладони, проглотил текилу, прожевал лимон, задумчиво, ничуть не морщась. Сквозняк прошелся по голым ногам, он поежился и закрыл балконную дверь.
Вот тут вы правы, Валентин Иванна, Малыш хихикнул. С газом я погорячился. А то еще рванет на весь подъезд Я что, маньяк какой-то?
Малыш проголодался. Он снова заглянул в холодильник и почмокал недовольно на его бедность, но кое-что нашел. Отрезал кусочек сыра, сухую булку сбрызнул маслом, отрезал ломтик турецкого пластмассового помидора, посолил, поперчил и вместе с сыром поставил в микроволновку. С этой закуской он снова уселся в кресло.
Хорошо сидим, подмигнул он маме, правда? Вы не волнуйтесь там Алена вам сорокоуст заказала. Да и в церковь ходила. Вам за это плюсик ставили? Вам там хорошо? Хорошо? Вы моргните мне, что ли Хорошо вам? А мне тут плохо! Как мне плохо, Валентин Иванна!
Он повторил тройное «па» с текилой, и боль немного отпустила. Вот эта самая ножовка по металлу, которая терзала его сердце, остановилась, перестала распиливать. Хорошо ему стало, спокойно, и с мамой болтать было очень приятно, и совсем неважно оказалось, сидит она тут же на кухне или только смотрит с фотографии.
Вы знаете, с чего все началось у нас с Аленой? Рассказать вам? Или вы там уже знаете? А я расскажу
Малыш закурил и начал со смаком выкладывать всю подноготную Алениной маме.