Всего за 449 руб. Купить полную версию
Оправившись от минутного удивления, миссис Моргансен подписала мою полароидную фотографию «Писатель-фрилансер» и повесила ее на стену рядом с будущими учителями и звездами футбола. После консультации с ней я согласилась, что это довольно близко к моему видению будущей карьеры. Думаю, миссис Моргансен было приятно, что ей удалось подобрать мне профессию, но порой я спрашиваю себя, стала бы она принимать во мне такое участие, будь я не только странной, но еще и уродиной.
Сколько я себя помню, все вокруг говорили мне, что я хорошенькая. От взрослых я эти слова слышала чаще, чем от детей. Они сообщали мне об этом при знакомстве, они шептали это друг другу, когда думали, что я не слышу. Для меня этот факт стал чем-то самим собой разумеющимся: мое второе имя Роуз[4], я левша, я хорошенькая.
Не то чтобы мне легче от этого жилось. Все взрослые, видимо, считали, что мне должно быть как минимум приятно слышать такие слова, но в детстве моя внешность доставляла удовольствие взрослым, а не мне самой.
Для других детей главной моей характеристикой была моя странность.
Я никогда не стремилась выделяться и бесилась оттого, что меня такой считали. Мне как будто от рождения не досталось способности понять, что какие-то мои слова и поступки могут выглядеть странно, и я оказалась в заточении у собственного «я». И то, что я «хорошенькая», служило слабым утешением в моих глазах.
Финни оставался верен мне: он задирал всех, кто пытался мучить меня, осаживал каждого, кто глумился надо мной, и всегда брал меня в команду первой.
Все прекрасно знали, что я принадлежу Финни и что мы вместе. Одноклассники единодушно сочли, что все это как-то странно, и по большей части меня не трогали. И я была счастлива: у меня был Финни.
Мы редко расставались. На больших переменах я сидела на холме с книжкой, а Финни играл с мальчиками в бейсбол внизу на поле. Все групповые проекты мы делали вместе. Мы вместе шли домой и вместе праздновали Хеллоуин. Домашние задания мы выполняли, сидя бок о бок за столом у меня на кухне. Поскольку моего отца почти никогда не было дома, наши мамы часто звали друг друга на ужин. В течение недели мы с Финни вполне могли расстаться, только чтобы поспать в своих кроватях, и то мы шли в свои спальни, зная, что расходимся недалеко и ненадолго.
Мои детские воспоминания всегда начинаются с лета. Я вижу танцующие лучи света и зеленую листву. Мы с Финни прячемся среди кустов или под деревьями. Осень это наши дни рождения, совместные прогулки до школы и насыщенный золотистый дневной свет. Рождество Финни и его мама встречают у нас дома. Мой отец в кои-то веки с нами. Отец Финни присылает подарок дорогой в той же степени, что и неуместный. Набор «Юный химик». Эксклюзивные клюшки для гольфа. Финни пожимает плечами и откладывает их в сторону. Зима сплошной белый цвет и закоченевшие руки в карманах. Финни защищает меня, когда другие дети забрасывают меня снежками. Мы катаемся на санках или сидим дома. Весна светло-зеленое полотно, а я смотрю с трибун, как Финни играет в футбол.
Все эти воспоминания словно лежат в папке под названием «Прежде».
Глава 3
Я иду к автобусной остановке, сумка с книгами висит на плече. Там уже стоят шестеро детей, но все делают вид, что друг друга не замечают. Смотрю себе под ноги. Мои ботинки покрашены в серебристый цвет краской из баллончика. Ногти и волосы черные. Я останавливаюсь на углу и держусь в стороне. Все молчат.
Наша остановка находится на вершине большого холма на Дарст-роуд. Мы с Финни часто съезжали на велосипедах по его склону. Мне всегда было страшно. Финни никогда.
Исподтишка разглядываю других детей. Кое-кого я помню со средней или начальной школы, кого-то не знаю совсем.
Это мой первый день в старших классах.
Снова опускаю взгляд, чтобы поизучать искромсанный подол черного платья. Неделю назад я отрезала кружево кусачками для ногтей. Мама говорит, что я могу одеваться как хочу до тех пор, пока это не сказывается на успеваемости. Но она все равно так и не поняла, что в этом году мне не быть популярной девочкой.
В последний учебный день прошлого семестра мы с Сашей пошли в магазин и целый час выбирали краску для волос. Она предлагала мне покраситься в красный под стать имени. Я подумала, что это неприкольно, но не сказала ей: после того как нас выгнали из «Банды», Саша осталась моей единственной подругой единственным другом, если быть точнее.
Привет, произносит чей-то голос. Все поднимают глаза. Теперь с нами стоит Финни высокий, светловолосый и настолько модный, что хоть на обложку журнала фотографируй. Все снова отводят взгляд.
Привет, слышу я голос какой-то девочки. Она стоит позади меня, я ее не вижу. Я могла бы поздороваться с Финни, но в этот момент слишком нервничаю, чтобы разговаривать.
* * *
Прошлой ночью в доме Финни устроили то, что мамы называли «последним летним барбекю». Пока они жарили мясо, я сидела на заднем крыльце и смотрела, как Финни стучит футбольным мячом о забор. Я думала о рассказе, который начала писать за день до этого, моей пробе пера в готическом жанре. Наблюдая за Финни, я сочинила крайне трагическую концовку и продумывала во всех подробностях несчастья, с которыми должна была столкнуться героиня. Когда нас отправили в дом за одноразовыми тарелками, он заговорил со мной.
Так почему ты покрасила волосы?
Не знаю, ответила я.
Если бы кто-нибудь спросил меня, почему мы с Финни больше не друзья, я бы ответила, что так сложилось. Наши мамы бы сказали, что за последние несколько лет мы отдалились друг от друга. Что сказал бы Финни, я не знаю.
В начальной школе нашу дружбу считали странной. В средней школе все удивлялись тому, что мы дружим, и поначалу приходилось объясняться, но со временем мы стали видеться все меньше, и объяснять приходилось все реже и реже.
Как-то так вышло, что меня перестали чураться, и в первом полугодии седьмого класса я влилась в компанию популярных девочек. Мы называли себя «Бандой». Каждый день вместе обедали, а потом шли в туалет причесываться. Каждую неделю красили ногти в одинаковый цвет. У нас были тайные имена и браслеты дружбы. Я не привыкла, чтобы мной восхищались, чтобы мне завидовали или чтобы у меня были подруги, и, несмотря на то что во времена «Прежде» мне всегда хватало Финни, я припала к этой чаше так, словно мучилась от жажды на протяжении многих лет.
Финни присоединился к компании немного занудных мальчиков, которых при этом не задирали, и обычно я махала ему, когда мы встречались в школе. Он всегда махал в ответ.
У нас были разные учебные программы, а значит, и разные домашние задания. Через несколько недель мы перестали делать их вместе, и с тех пор я видела его еще реже. Быть популярной девочкой оказалось не так-то просто. Подруги требовали, чтобы после школы мы все смотрели фильмы и заплетали друг другу волосы. На выходных мы ходили по магазинам.
Когда же мы с Финни все-таки встречались, нам было практически не о чем поговорить. Каждый миг, проведенный в тишине, ложился очередным кирпичом в стену, что росла между нами.
Почему-то мы больше не были друзьями.
Мы не выбирали этот путь. Мы почти ничего не выбирали.
* * *
Когда автобус подъезжает, я все еще смотрю на серебристые ботинки и криво обрезанный подол. Все заходят в салон, опустив голову. Мы молча рассаживаемся в автобусе, где все разговаривают. У меня не было никакой уверенности, что встречу Сашу здесь, но теперь я вижу ее в середине салона, и мне становится легче. На ней черная футболка, и глаза тоже густо подведены.
Привет, говорю я и сажусь на соседнее сиденье, положив сумку на колени.
Привет, отвечает она.