Всего за 199 руб. Купить полную версию
Недалеко от дома Джида жил Мирослав Топалович, кажется, этот район Пале назывался Велин луг. В доме Мирослава, который, кстати сказать, был самым бедным домом в городе, был фактически неформальный клуб сербских родолюбов (патриотов) руссофилов. Надо отметить, что клуб был очень народным и неформальным, здесь в обычае было много пить кофе, играть в шахматы, смотреть и бурно обсуждать спортивные матчи и конечно же очень много говорить и главное слушать Мирослава, непревзойдённого рассказчика.
Так случилось, что Желько сам для себя нежданно стал тем самым особенным сербом для русского, и не просто для русского, а для русского добровольца.
Был летний вечер, прекрасный балканский летний вечер. Дневная жара отступила, с гор покрытых лесом веяло прохладой. И вот в такой вечер Желько возвращался из Пале, то есть из города к себе домой. Путь его лежал через перекрёсток, с которого начинается дорога в Сараево через горный массив Требевич. Дорога эта старая, не удобная, но именно она связала сербскую восточную Боснию с сербским Сараево во время последней войны. Короткая новая дорога на Сараево была заблокирована, ее пересекала линия фронта.
Этот перекрёсток был главной отправной точкой для поездок в сербское Сараево, автобусного сообщения почти не было, и люди передвигались в основном автостопом.
Желько, чтобы попасть домой должен был пройти это самое место. В вечернее время здесь обычно никого не было, передвигаться в ночное время было не безопасно. И вот в сумерках балканского позднего вечера Желько замечает на перекрёстке человека, который явно собирался на ночь глядя ловить машину на Сараево.
Человек этот был на вид необычный, молодой и сильный, и при этом бородатый, да ещё и с длинной косой. Не знаю, кто первый из них обратился к другому, но между ними завязался разговор. Желько, конечно, не знал русского языка. Хотя в старой югославской школе русский язык обязательно изучался в начальных классах, однако это изучение языка носило поверхностный характер. Но, как в последствии говорил сам Желько, именно благодаря изучению русского языка в начальной школе сербы не забыли свою родную азбуку кириллицу. В титовской Югославии несмотря на равноправие кириллицы и латиницы повсеместно использовали письмо на основе латинской графики.
Скорее всего, ночной путник стал спрашивать, как добраться в Сараево. Желько как-то попытался объяснить путнику (ночным путником оказался русский доброволец по имени Роман), что никак ему в ночь не добраться до Сараево. Он ему объяснил, что здесь недалеко живет серб, который знает русский язык, имея в виду Мирослава Топаловича, он может помочь в деле взаимопонимания.
Ночь, война, не знакомые люди, незнание языка, и тем немение, таким встречам почему-то доверялись, полностью без остатка.
С другой стороны, а что оставалось делать Роману в этой ситуации?
Желько, как и обещал, отвел Романа к Мирославу, благо он жил недалеко. Мирослав человек еще не старый, но уже тяжелый инвалид следствие сложной ревматической болезни. Был он мыслителем, самым настоящим сербским, славянским, природным какие только встречаются в наших славянских селениях.
Мирослав выяснил, что Роман направляется в сараевский отряд русских добровольцев, и сам хочет воевать за Сербов. Родом Роман с Урала, лет ему не более двадцати. Едет сейчас из Москвы. Он был несколько лет послушником в Валаамском монастыре. От жития в монастыре его длинная коса и борода. Забегая в перёд, скажу, что бороду и волосы по прибытии в русский добровольческий отряд он сбрил. Мирослав объяснил Роману, куда и как ему надо ехать, а так как уже была совсем ночь, решили, что удобнее будет переночевать Роману у Желько.
На следующее утро Роману помогли добраться до Сараево. Это было в начале лета 1994 года, а осенью того же года Роман Малышев погиб как герой в боснийских лесах севернее Сараево.
После этого случая Желько несколько лет не общался с русскими. В 1997 году я познакомился с Мирославом Топаловичем, он тогда помогал в становлении нашей добровольческой, ветеранской организации отечественного союза добровольцев. Примерно в это же время я познакомился с Желько. С ним как-то мы сошлись, очень много общались, у нас оказалось много общего. Желько вступил в наш союз добровольцев, много помогал его работе, а потом стал помогать семьям погибших русских добровольцев. Делал он это совершенно бескорыстно. В этом смысле он был удивительный человек, редкий по сегодняшним временам.
Сербы обладают эпическо-поэтическим мироощущением и, поэтому, наделяют образами достоинства определённых людей, если эти достоинства действительно выдающиеся. Баба Зага (Загорка), мать Мирослава Топаловича, говорила про Желько живой святой.
В 2004 или 2003 году город Пале посетила сестра Романа Малышева Надежда со своим мужем Максимом Чибисовым. Это было их первое совместное семейное путешествие. Тогда у них ещё не было детей, а сейчас уже 5. Как раз в этом путешествии Желько много помогал Надежде и Максиму. Так, по прошествии 10 лет, круг замкнулся.
Желько Джида знали многие добровольцы, многие члены семей погибших добровольцев, его хорошо знали и любили, потому что он был добрым, общительным и отзывчивым. Он всегда готов был прийти на помощь, с ним было легко и приятно общаться.
Думается мне, что мы русские через сербов получаем истинную любовь, которая даётся нам как бы в долг, с тем что бы мы вернули эту любовь нашим русским людям и нашей русской земле, которые исстрадались от её отсутствия.
О русском добровольце Романе Малышеве
В заключение мне бы хотелось высказать свои мысли о добровольце Романе Малышеве.
Он был среди нас добровольцев настоящим церковным человеком, настоящим христианином. Лично на меня образ Романа уже после его гибели очень сильно повлиял, и самое главное через него я смог правильно оценить значение добровольческого дела в Сербии и окончательно определиться с собственным выбором. С другой стороны Роман открыл удивительную Сербию для очень многих русских церковных людей.
После я читал повесть Лескова «Очарованный странник» и меня поразило, как перекликаются времена и судьбы. В каком-то смысле все мы добровольцы были очарованными странниками. Но Роман чуть ли не буквально подходил к герою Лескова, и послушник, и связан с Валаамом, и хочет ехать на войну сражаться за освобождение славян, только возраст другой. Судьба Романа на сербской земле есть как бы логическое завершение повести Лескова.
Желько Джида
Сербский священник Райко и русские добровольцы
Никогда до этого мне не доводилось так близко общаться со священником. В России к этим людям всегда особое благоговейное отношение, русские люди знали, что общение с батюшкой имеет очень благотворное влияние. Но нам родившимся и возросшим в Советском Союзе совершенно незнаком был этот опыт.
Прежде знакомства с сербским священником я услышал о нём от боевых товарищей в первый день пребывания на войне.
Рассказывая об обстоятельствах войны в Боснии, наш командир вспомнил о проповедях местного священника Райко. Когда обращался к сербским воинам, отец Райко приводил в пример веру русских добровольцев, которые не забывают помолиться и перекреститься перед каждым боевым выходом, и при этом всегда побеждают.
«Посмотрите на веру этих людей и нечего не бойтесь. С нами Россия, значит и победа будет за нами.» говорил он.
Вскоре я и сам познакомился с ним. Это был среднего роста, худощавый, черноволосый мужчина, с небольшой бородой, в очках. Как и полагается священнику, он был в чёрном одеянии.