Всего за 279 руб. Купить полную версию
Порт Бендер-Ленге напоминал Тебриз и обилием попрошаек на улицах, и облупленными фасадами. Только красноармейцев там было гораздо меньше, а английских военных куда больше. Чем ближе к морю тем пестрее и многолюднее толпа. Дышать нечем! Но Пронин прибыл туда с личным водителем, в роскошном «Мерседесе». За ними на всякий случай следовал и второй посольский «Мерседес» для гостей. Вдруг Пронину удастся сразу взять трех дам под свое крылышко?
Пароход «Святой Пантелеимон» прибывал ровно в полдень. С одиннадцати часов Пронин прогуливался по порту. Зашел в грязноватый ресторанчик, где сразу услышал азербайджанскую речь. Перекусил. Прогулялся по саду, весьма замусоренному. Однако в гуще сада обнаружил огороженный павильон. Оказалось, это дорогой ресторан «для избранных». Там любит ужинать английский генерал! Денег у Пронина имелось немало, и он решил рискнуть. Потребовал, чтобы его пропустили в этот закрытый павильон, нашел повара-армянина, немного говорившего по-русски. Объяснил, что он торговый представитель Совнаркома. Щедро заплатил метрдотелю и забронировал себе лучший столик.
Французское шампанское у вас имеется? спросил он повара.
Есть «Клико», дорогой гражданин. И водка тутовая есть.
Что ж, день начинался неплохо.
Он поспешил к пароходу. Водитель Василич из посольства двухметровый здоровяк, с трудом умещавшийся в автомобиле умело растолкал всех встречающих, пролагая путь для Пронина. Иван Николаевич в белоснежном костюме и не менее белоснежной летней шляпе, с роскошным букетом в руках не спеша пробирался к трапу. Два других букета держал в своих ручищах водитель.
Мимо проходили коммивояжеры, британские офицеры и военные инженеры, персидские торговцы Трех красавиц Пронин заметил сразу, издалека. И немедленно бросился к ним навстречу. Один за другим вручил всем троим по букету, перецеловал ручки. Всех одарил своими визитными карточками.
О, вы из Советского Союза! обрадовалась Эва Карл, мать двух красавиц. Это замечательно. В наше время если и можно кому-то доверять, то только советским чиновникам. Вот иранцы обещали нас встретить, а что-то их не видно.
Опаздывают, как всегда, сказала старшая сестра, Арзу. Как будто ты забыла восточные манеры?
Пронину сразу понравилась младшенькая. Сурия смотрела на него смиренно и лукаво. Василич виртуозно отсек из от толпы и вывел на свободное пространство. Там можно было поговорить.
Я предлагаю вам интересную автомобильную поездку до Тегерана. Ведь вы давненько не были в Иране. Там вам уже приготовлены покои в шахском дворце А пока предлагаю немного отдохнуть с дороги в местном ресторане.
С вашей стороны это очень любезно. Предложение принимается, улыбнулась маменька. Арзу немного надула губки, а Сурия улыбнулась.
Как вас зовут? переспросила Эва.
Пронин. Иван Николаевич Пронин.
Своим багажом они абсолютно не интересовались. По старой вельможной привычке не сомневались, что слуги всё доставят, куда надо. Пронин очаровал их шампанским и велеречивыми тостами. Понравился им и пышный, свежайший торт с цукатами, который так хорошо было запивать холодным брютом «Клико».
В Тегеран они отправились так: в первом авто Пронин и Эва, во втором Арзу и Сурия. После ресторана обе они непрестанно хихикали и подшучивали друг над дружкой, как дети.
Вот, вернулись дети на родину. На родину своего отца, сказала Эва Пронину вполне доверительно. Возможно, найдут здесь свою судьбу А моя настоящая родина даже не Германия, а Россия. И здесь я задержусь ненадолго. Может быть, на неделю. Осмотрюсь. Мне нужно убедиться, что моих дочерей здесь принимают достойно. А потом у меня дела в Латинской Америке. Так что мне предстоит долгое плавание
Искренне желаю вам благополучного и счастливого морского пути
Я опытная путешественница, за меня не волнуйтесь. А вот за Арзу и Сорайю Вы производите впечатление надежного человека. И вообще я люблю русских Прошу вас, возьмите их под своё покровительство! Прямо с сегодняшнего дня. Почаще посещайте их во дворце. С вашим положением вы будете туда вхожи. И поглядите, чтобы их не обижали Хорошо?
Договорились, ответил Пронин почти равнодушно, а в душе ликовал. В первые дни в Иране ему откровенно везло. Судьба сдавала ему веские козыри. Теперь нужно было только воспользоваться этой удачей.
Первый выстрел
Нет лучшего способа, чтобы почувствовать дух города и получше узнать древнюю цивилизацию, чем поход на базар и в цирюльню. На следующий день после знакомства с семейством Исфандияри Пронин с утра решился на одинокий променад. Без Альвареса и без посольских. В Москве он иногда брился в парикмахерской, но чаще самостоятельно, старенькой опасной бритвой «Золинген», которую добыл в качестве трофея ещё в Первую мировую. Она служила ему и в командировках. Но сегодня с утра он только принял ванну и не побрился. Таким и явился в базарные ряды. Фрукты и овощи его мало интересовали их и так в Иране повсюду полно. Его привлекали старинные медные лампы и кувшины на все вкусы, как в восточных сказках. Он немного понаблюдал, как персы торгуются, упоминая риалы и туманы, купил со скуки медную безделушку небольшое изображение тигра. А потом немного побродил по городу и нашел цирюльню, старую тегеранскую парикмахерскую. Там пахло паром и чем-то сладким. Цирюльник замахал руками, предлагая Пронину зайти в кабину и занять место на удобном лежаке, который покрыли свежей простыней. Жарковато было в этой цирюльне! Пронин разделся до майки и трусов и лёг. Перс лет сорока принялся ловко натачивать старую бритву огромную, кривую, как сабля, видимо, местного производства. Чекист невольно подумал: «Одно неверное движение и конец. Что напишут в газетах? Торговый представитель Совнаркома погиб в тегеранской цирюльне. Хорошая завязка для анекдота». Цирюльник чиркнул спичкой и заработала его печка, на которой кипятились влажные полотенца, вроде нашенских вафельных. Он стал отпаривать лицо и шею клиента, накладывая на него горячие мокрые полотенца. Пронин почувствовал себя, как в парной, на полке. Пользоваться мылом цирюльник не собирался. Брил на пару и только на пару. Когда клиент, как сказали бы у нас, дошёл до кондиции, иранец начал аккуратно брить Пронину шею, щёки, подбородок Действовал он спокойно, уверенно. Да и пар делал своё дело. Иван Николаевич не ощущал никакого дискомфорта как будто его намылили. Цирюльник подставил ему зеркало. Пронин кивнул, мол, всё хорошо. Тогда мастер указал ему на свои волосы темно-рыжие, аккуратно подкрашенные хной. Пронин замотал головой и громко произнес: «Нет, нет!» И, оставшись седовато-русым, щедро расплатился и вышел на улицу. Замечательно! Он прочувствовал, что такое старый Тегеран, попробовал его на вкус и на запах.
Побродив по Тегерану, он зашел к Эве и её дочерям. Они славно устроились в отдаленных чертогах огромного дворцового комплекса. Гостиная сверкала золотом, три спальни были оформлены в серебряных тонах. Пронин застал Эву за скучным делом: сидя за письменным столом, она разбиралась в финансовых счетах, что-то записывая в специальный кондуит. Но обрадовалась визиту русского друга и отбросила это скучное занятие.
Знаете, Иван Николаевич, я именно вас ждала. А то навалилась рутина. Война Приходится внимательно подсчитывать расходы. Ей доставляло ностальгические удовольствие называть его по имени и отчеству в истинно русском духе.
Надеюсь, и доходы не переводятся? шутливо спросил Пронин, усаживаясь в кресло, на которое ему изящным движением руки указала Эва.