Палеева Яна - Лишай

Яна Палеева

Лишай

Под лежачий камень вода не течет

(русская пословица)

Наши дни

3 февраля 2023. Манчестер

Именно сегодня, как назло, уехал муж.

Обычно я радуюсь редкой возможности побыть дома одной, эта работа английской домохозяйкой 24/7, без отпуска и выходных, достает так, что хоть вой. «Все равно ты ничего не делаешь»,  Дэйв именно так видит мою ежедневную гонку по вертикали, это звучит привычно оскорбительно, но доказывать, что он не прав, напрасное занятие: пашет в доме только он.

Единственным мерилом полезности человека в семье является то, сколько денег он приносит в гнездо. Я нисколько, и моя полезность под огромным вопросом. Но я живу с круглосуточным алярмом в голове (все должно быть на своих местах, вовремя и без напоминаний), и у меня нет сил.

Мне жизненно необходима психотерапия, нужен мой персональный кайф просто поставить недопитую чашку в раковину, бросить полотенце мимо батареи и так сойдёт, включить любимый французский поп (Oh, no, nothing French in my house1!) и полуспать, получитать, не глядя на часы.

Обычно я радуюсь, но не сегодняСегодня ровно год с нашей встречи. И, похоже, об этом снова помню только я

1-3 февраля 2022 года. Канкун.

В самом конце января муж купил тур в Канкун. Границы начали потихоньку открывать, санитарные требования становились божескими и цены на курорты тоже. «Do I look after you, babe?2, Дэйв довольно улыбался, влажно чмокал меня в угол рта, а я еле сдерживала раздражение заботится! Я что, кошка что ли?

Лучше бы спросил, хочу ли я болтаться семь часов в воздухе, знает же, как тяжело я переношу перелеты. Хотя, о чем это я? За 12 лет он даже не постарался запомнить, что я не ем картошку, не пью английский чай с молоком, а на лилии у меня и вовсе аллергия.

«Марина, не гневи Бога!  мама чуть ли не молилась на него; Ника тоже иногда с сомнением приподнимала бровь: а не преувеличиваешь, подруга? Да я и сама часто признавала что есть, то есть бытовые вопросы мой практичный муж решает изящно, с удовольствием, даже талантливо, а что любое отклонение эмоций от нуля, будь то смех или вскрик от боли, воспринимается как проявление бабской истеричности ну так привыкла уже, Бога не гневлю.

Вот и поездка на другой конец земли улыбайся и маши, старается же мужик, по мере своей.

Но в аэропорту выясняется, что его QR код от NHS3 просрочен4, а новый тест дает положительный результат. Нет, чувствовал Дэйв себя прекрасно, сил на громкие переговоры с представителями авиакомпании хватало, но все зря, с системой не поспоришь. Максимум о чем договорились, попытаться через три дня, без потери посадочного билета.

Но тут уж упёрлась я. Я с таким трудом оторвала свой бренный зад с дивана, что вернись я обратно, диван меня бы уже не отпустил.

Я улетела одна.

тебя я сразу узнала, но без всяких этих киношных: «Годы совсем не изменили тебя». Изменили, ещё как, но ты был по-прежнему хорош. Густая, как в юности, шевелюра, теперь с красивой сединой на висках, рост, осанка, уверенная грация движений все при тебе. Породу, как сказала бы моя бабушка, не пропьешь.

И от тебя, как и прежде, пахло сексом.

И ты меня узнал. В те несколько секунд, когда в глазах уже отражались сначала осторожное удивление, потом почти детский восторг, а лицо ещё хранило выражение скучающего равнодушия, можно было отвернуться, демонстративно подавив зевок. Не узнала, бывает.

Но взгляд глаза в глаза задержался на долю секунды дольше, и вот мы уже не сдерживаем улыбки.

 Марина!

 Петя?

 Ты подумай, какая вероятность, Мариш, одна на миллион! Нет, миллиард!

 А ты как здесь? С кем?

 Одын, как перст одын, а ты?

 И я

 Да ладно?

На третий день я едва успею забежать с свой номер, чтобы, хаотично разбрасывая вещи по спинкам стульев, креслам и кровати, воссоздать свое одинокое существование в этом стеклянном рае с видом на океан.

Успеваю, и дальше только шезлонг, книжка, Пина Колада и недовольные комментарии Дэйва по любому поводу, но в этот раз я к ним безнадежно глуха.

3 февраля 2023. Манчестер

Год назад. Как же быстро он пролетел, как же мучительно долго он тянулся. Сначала звонки и сообщения каждый день, потом раз в неделю, в апреле только букет цветов курьерской службой и вечером неудачная попытка совместного пития (как ты это называешь) за мой день рождения. Между нами 8 тысяч километров, цифра в паспорте пугает, и настроение на нуле.

За год мы отработали удобную (для тебя в основном) схему: мы созваниваемся ночью либо моим ранним утром в шесть-семь утра, пока муж спит. Впрочем, Дэйву, по большому счету, все равно, с кем я там курлыкаю по-русски, но мне самой неприятно называть тебя Наташей и передавать мимоходом брошенный мужем привет. Natasha from Russia,  ему кажется, что это очень смешно.

Видеосвязь не включаем, просто обмениваемся фото: вот ты гуляешь по пляжу, очки, бандана, лицо почти чужое. Вот твой завтрак или ужин: холостяцкие сосиски с зеленым горошком и бело-оранжевые половинки яиц.

Размытым фоном порт с бликующими огнями, пенная кромка на песке, позже, начиная с апреля, с фото пропадает и этот милый сердцу пейзаж. Ты переехал, и это разительно меняет тон твоих сообщений.

Ты злишься, раздражаешься, гундишь. Начинаешь пропадать на месяц, сам не пишешь, не предлагаешь созвониться, а мои попытки, дня два подсвеченные одиночной галочкой, удаляются мной за неактуальностью. Мне тяжело, я снова ничего не понимаю.

Но у меня есть книга, я ее пишу, стараюсь оживить воспоминания, как могу. И уже сама не верю, что это действительно воспоминания, а не мои влажные мечты. Ну а чего ты хотела?

Так было всегда, и с какой радости должно стать по-другому?

Волгоград 1986 1989

1

Все началось в апреле 1986 года. Между десятым и четырнадцатым числом. Именно тогда Саша-плиточник сбивал только что уложенную плитку в ванной, потому что сам же и напортачил с трубами, и кран с горячей водой лишь кашлял воздухом, иногда выпуская хрипящую струю пара.

 Признаю, каюсь,  и давай колошматить по уродскому грязно-желтому кафелю. К несчастью, его осталось ещё коробок десять, так что на замену рассчитывать не приходилось.

Мне только что исполнилось 14, и это был мой последний день рождения в старой квартире. Два месяца шёл ремонт в новой, ещё месяц переносились буквально, через дорогу негабаритные вещи: книги, стулья, люстры, коробки с посудой.

Последний этап, аккурат 6-го апреля,  небольшой грузовичок для холодильника, кроватей и прочей крупной рухляди, которую проще было бы бросить прямо там, на Невской 10. Ничего не было бы жалко, но вот большой, пожелтевший от старости полярный медведь, свалившийся в апрельское грязное месиво,  обидная, но в каком-то смысле символичная потеря.

Вместе с медведем в дорожной луже осталось мое детство. Вот их, обоих, было до слёз жаль.

Мои родители любили баню, особенно отец. При возможности ходить («по работе», так это называлось) в сауны Интуриста и другие интересные места, для себя он предпочитал сначала Сурскую, потом Болонина. Вот в эту вторую, напротив пригородного железнодорожного вокзала, мама меня и повела.

Я же баню ненавидела. Эти чужие голые и рыхлые тела, этот чавкающий звук сланцев, плавающие листья дуба в мутном бассейне, гулкий стук тазиков в клубах пара,  меня от этого физически тошнило. Но родители упрямо приучали к этому, отвратительному во всех отношениях месту, где я через пятнадцать минут сбегала в предбанник и только там начинала нормально, без брезгливости дышать.

Мне наливали чай в граненый стакан, закутывали в полувлажную простыню и оставляли в покое на час-полтора.

Последний раз меня удалось затащить туда лет в 11, после опробовав прорезавшееся во мне упрямство ни за какие коврижки!